дорога, лес, остановившийся на обочине фургончик с затененными окнами, из фургончика выходит пирокинетик Томоко. На обочине стоим мы, Такаги-сан, Читосе, Аника и я. Все.
— Джин! Кому сказала! Я же слышала как ты чихнула! Выходи давай!
— А если это не я чихала? — раздается голос из пространства и там конденсируется из окружающей среды Джин. Правда на этот раз в тяжелых армейских ботинках и штанах. И конечно в футболке.
— Одежда — настоящая? — подозрительно спрашивает Читосе.
— Конечно настоящая! — отвечает Джин: — в лес же шли! А там комары, москиты и медведи! А им свет не нужен, они на запах и тепло летят!
— С точки зрения физической, тепло — это тоже излучение, — задумчиво говорит Читосе, — но сейчас речь не об этом. Ты чего за нами увязалась?
— Я же ваша кохай, Читосе-нээсан! Юки везде с Акирой ходит!
— Ну… я полагаю там немного другая причина… — говорю я, пока в моей голове проносятся мысли. Джин назад в город уже не увезти, оставить ее одну в машине тоже не вариант, спорить об этом на дороге — только давать ненужную и явно лишнюю информацию господам инквизиторам, и хотя Такаги, вроде, мужик — ничего, но союзниками на самом деле мы не являемся.
— Так, — делаю вывод я, — Джин — держишься рядом с Читосе. Лучше в сумрак уйди, прикройся во всех диапазонах.
— Хай, Сумераги-тайчо! — Джин растворяется в воздухе. Читосе только головой качает и вздыхает.
— Ну, что выдвигаемся? — поворачиваюсь я к майору ЕИВ Инквизиции Такаги-сану. Тот стоит на месте и озирается по сторонам.
— Эээ… а она все время с нами в автомобиле ехала? — спрашивает он. — Чертовски полезная способность… для диверсии или саботажа. И… а еще кого-то тут нет? Мы точно одни? Никого больше нету?
— Не, она у нас одна такая. — машет рукой Читосе:. — Хотя… если подумать…
— Одна, одна. — спешу перевести тему я. — Ну, что, попрыгали?
— Джеронимо. — кивает майор. — Аника, направление?
— Северо-северо-восток. — говорит Аника, разведя руки в стороны и позиционируя сферу в воздухе.
— Ага. — Читосе прикидывает что-то в голове и указывает рукой. — Вон туда.
— Эээ… если точнее, то вон туда. — пирокинетик с фингалом, Томоко-тян поправляет Читосе, указывая в совершенно другую сторону. Читосе немного краснеет. Ага, думаю я, а до географии наша Знайка пока не добралась, начала с боевых искусств, кулинарии, заваривания чая и… навыков сексуального мастерства. Хм… да она идеальная невеста! А что, если она так и планировала? Вот тут-то мне бы и холодным потом покрыться — если бы мне было лет шестнадцать. Чего тут боятся, думаю я, — девушка ладная, черный пояс по всему, чему только возможно, готовит превосходно, чай заваривает великолепно, в сексе опять-таки… и раньше все отлично было, а уже теперь… надо будет проверить, так сказать тест устроить. Мы ж люди такие, на слово не верим, нам бы пощупать. А там — завести себе домик на берегу, в гости Майко с Акирой пригласить и …
— Сумераги-тайчо! — повышает голос Читосе и я понимаю, что она обращается ко мне. — Что с вами? Опять… мыслишки?
— Кхм, — откашливаюсь я, стараясь не глядеть на Читосе, которая находится так близко, — передаю командование вам, Такаги-сан. Ваша операция, вам и распоряжаться.
— Спасибо, Сумераги-тайчо. Аника — в авангард, указываешь дорогу. Томоко — арьергард, охрана тыла. Сумераги-тайчо, я попрошу вас и Читосе-сан идти сразу за Аникой. Я сразу за вами. И… так понимаю, что эта ваша Джин — будет где-то рядом.
— Слушаюсь! — Аника шагает вперед, мы с Читосе идем за ней, за нами шагает Такаги-сан и я не могу отделаться от ощущения, что кто-то следит за нами. Чей-то взгляд упорно сверлит мне спину.
Через несколько сотен метров сквозь лес, я убедился в том, что Читосе действительно обучается на ходу — если сперва она шла довольно неуклюже ставя ноги и тратя много энергии на преодоление расстояния, то буквально через несколько минут она уже уверено скользит по лесу с грацией черной пантеры. Мне бы так. Я все-таки привык к плоским поверхностям цивилизации — пол, паркет, асфальт, бетон. Потому ставить ногу каждый раз на немного иной уровень — незаметно утомляет. За спиной пыхтит товарищ майор, товарищу майору тоже нелегко, он тоже привык к паркету и асфальту, ему, пожалуй, даже труднее чем мне, все-таки в нем навскидку килограммов девяносто, а то и сто, немалую часть из которых, конечно, составляют мышцы. Однако, как и полагается кабинетному работнику — жирок там тоже присутствует. И немало. По лицу Такаги струится пот, он глухо ругается на «идиотов из центрального офиса» и что «надо было следопытов отправлять, а не паркетных оленей». Паркетные олени, кстати, держатся на удивление хорошо, Аника впереди нас шагает с уверенностью и точностью метронома, и даже ни разу не споткнулась.
— Смотри-ка, — останавливается вдруг Читосе, — дрянь какая.
— Где? — я останавливаюсь возле нее и смотрю туда, куда указывает ее рука. Сперва мне кажется, что на дереве висит младенец, но потом я вижу, что это — кукла. Обыкновенная кукла, довольно большая, такие вот продаются с почти полноразмерными колясками и бутылочками для молока. Кукла прибита к дереву гвоздями. Я уже знаю, что в Японии каждое дерево находится на учете, а свободной земли в стране попросту нет. И такое вот отношение к деревьям — наказуемо. Но кто-то не пожалел ни куклу, ни дерево. Потратил время, чтобы привезти сюда игрушку и прибить к дереву.
— А я и не увидела. — говорит Аника, вернувшись к нам: — на сканнер смотрела. Но там — она машет рукой: — впереди еще есть.
Я подхожу к кукле и внимательно осматриваю ее. У куклы нет глаз. Она прибита за маленькие ладошки, разведенные в стороны. И один гвоздь — слева в груди, в той области, где у человека находится сердце. Гвозди, кстати разные — в ладошках поменьше, а в груди — здоровенный такой, соточка не меньше.
— Ритуал такой? — спрашивает Читосе. — Лично я только аллюзии на Иисуса вижу. Ну, распятие и в сердце удар, который Лонгиний нанес. На ногах правда нет ничего.
— Не было необходимости, — говорю я, — это же кукла. Двух гвоздей более чем достаточно для удержания.
— Дайте-ка мне. — Такаги подходит к кукле и кладет на нее руку, что-то бормочет. Открывает глаза.
— Это сделал человек. — говорит он и я поднимаю бровь. Серьезно? Уж то, что это сделал человек мы и сами определить смогли бы. Кто еще? Или он о мифических существах,
