маленькое тело подразумевало отсутствие пищеварительного тракта всеядных или уже тем более — травоядных и да — во рту у существа были клыки. Стало быть хищник. Читосе сказала, что такие вот человечки к ней в детских ночных кошмарах приходили. Мысль, стоящую за такими вот конечностями ясна — больше радиус досягаемости, но правило рычага делало эти конечности слабыми, пусть и быстрыми. И по три пальца на конце рук — маловато для хвата. Для хорошего хвата.
— Неудачный вариант. — говорит Читосе вслух. И меня пробирает. До костей. Я оглядываюсь.
— Джин! — говорю я. — А ну-ка посвети повыше, покажи, что тут вокруг… — яркий свет вспыхивает вверху и я прищуриваюсь. Все-таки сильная Джин, своей силы сама не понимает. Глаза привыкают к свету, и я озираюсь. Вокруг, сколько хватает глаз, рядами стоят цилиндры, покрытые пылью. Стен не видно, только редкие колонны, уходящие вверх, к невидимому своду. Жалко лазерного дальномера нет, мелькает в голове.
— Это все — варианты. — говорю я. — Он искал нужный, разрабатывал, ставил опыты, пробовал.
— Варианты чего? — спрашивает Читосе, также озираясь вокруг и держа свой дробовик наготове. На всякий случай.
— Не чего, а кого. — поправляю ее я: — варианты Человека.
— Чего?! То есть кого?!
— Помнишь, о чем инквизитор говорил? Древний Бог, Прародитель Человечества. Получается он не Прародитель, а скорее создатель. Производитель. Основатель… как бы его назвать то правильнее?
— То есть тот, кто искусственно создал человека? — Читосе даже свою артиллерию опустила, дробовик повис на тактический шлейке, стволом вниз.
— Угу. Многие годы ученые не могли найти промежуточное звено. Переходный вид — от обезьяны к человеку. И не находили. А ведь таких особей должно было быть немало. Вон, кости динозавров находим и в большом количестве. Потому-то многие противники теории эволюции утверждали, что происхождение человека эволюционным путем — не доказано. Дескать, все остальные виды эволюционировали, а человек был создан. Богом.
— Дурацкая теория. — морщится Читосе: — Бога нет.
— Это ты Ницше на ночь перечиталась? — спрашиваю я, начиная беспокоиться. Вот усвоит Читосе «Так говорил Заратустра» и начнет двигать идею о сверхчеловеке, тут-то мне и конец наступит. Потому как что такое человек по сравнению со сверхчеловеком? Мучительный позор, и все такое прочее. Придется срочно превознемогать, стремиться… как там?
— Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что до́лжно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его? Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека? Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором. — нараспев произносит Читосе и поворачивается ко мне с огнем в глазах. — Так и ты, Син, должен взойти на ложе сей девы и превозмочь себя в этой борьбе, потому что голоса миллионов потомков говорят тебе — не упусти девы сей!
— Тьфу ты, — говорю я, испытывая облегчение, — не пугай меня так. Я ж чуть не поверил.
— Читала я Ницше. — машет рукой Читосе, — не со всеми постулатами согласна. Но согласна с Заратустрой в том, что Бог — мертв. Разве в этом мире возможно то, что происходит, если бы он был жив? В мире нет справедливости, а Бог должен быть справедлив. Иначе он — не Бог.
— Если исходить из Всемогущего Сверхсущества, которому есть дело до нас, то наверное ты права.
— У тебя есть иное определение Бога? — прищуривается Читосе.
— Конечно. Всемогущее Существо, которому нет никакого до нас дела. — отвечаю я. — Вот такой Бог вполне может существовать. Вот например та же Акира — для древних людей она была бы богиней огня, Агни. В глазах первобытных людей она практически всемогуща. Но справедлива ли она? Только в отношении себя любимой. Боги — они такие.
— Не вижу, чем такой вот Бог отличается от просто очень сильного мага. — говорит Читосе. — А мне хотелось бы верить не в очень сильного эгоиста, а в настоящего Бога. Который присматривает за мной. Но такого нет, я уже поняла, что мое счастье и безопасность — в первую очередь мое дело.
— Да не факт. — пожимаю плечами я, двигаясь к следующему цилиндру и протирая его поверхность куском кителя: — может быть он есть и специально посылает тебе испытания? Чтобы ты стала сильной. Потому как — дай человеку рыбу и…
— Помню, помню. Про удочку и «научи его ловить и накормишь его на всю жизнь».
— Ну да. То есть Бог — он тебе не телохранитель и не страховая компания. Как говорят на Востоке — на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. О! А тут — гном. Или дварф. Или… глянь, у него ноги мохнатые. Значит — полурослик. — Значит где-то должны быть и эльфы. — окидывает бесконечный зал взглядом Читосе.
— А я нашла! — звенит в воздухе голос Джин. Я не задумываясь спешу на голос, потому что Джин уже доказала свою неспособность держать свои руки при себе. А в местах, подобных этому, такое может быть чревато. Впрочем — никаких может. Неумение держать руки при себе в заброшенной лаборатории Древнего Бога — однозначно чревато последствиями. Чуму Библейскую она там в мир выпустит, или еще что.
— Ничего не трогай! — кричит Читосе, поспешив за мной. — Слышишь?!
— А я ничего и не трогала! — обиженный голос Джин раздается все ближе. — Делать мне нечего, как что-то трогать!
— Стой там и ничего не трогай! — повторяет Читосе и за следующим рядом цилиндров я вижу возвышение, рядом с которым стоит Джин, вышедшая для такого дела из своего сумрака. На возвышении — саркофаг. Или то, что похоже на саркофаг. Также как и все вокруг — покрытый пылью столетий. Или даже тысячелетий.
— Ничего не трогала? — спрашивает Читосе у Джин и та отрицательно мотает головой — мол даже не прикасалась. Я осторожно поднимаюсь на возвышение и оглядываюсь. Саркофаг отличается отделкой, какими-то трубами или проводами, охватывающими его основание. Более подробно разглядеть его не удается, мешает толстый слой пыли. Аккуратно счищаю пыль с верха саркофага — там, где по моему разумению должна находится голова Древнего Бога, Прародителя Человечества и прочие и прочие…
Под толстым слоем пыли (я чихнул) находилось такое же темно-изумрудное стекло. Сдерживая дыхание я жестом переместил источник света и увидел… да ничего толком не увидел.
— Стекло тут темнее. — говорю я: — надо бы всю пыль вытереть.
— Давай я помогу. — раздается треск ткани и мундир лейтенанта ЕИВ
