которые крадут кукол и прибивают их к деревьям в полночь? Такие вообще есть?
— Это сделал человек, — повторяет майор, — он стар. У него седые волосы. Это мужчина. Он очень устал, но ему надо было это сделать. На правой руке у него шрам в виде трехлучевой звезды. У него болят колени и спина. А еще — у него похитили дочь и если он не прибьет эту чертову куклу, то он не увидит своей дочери.
— Охренеть, — тихо шепчет Читосе мне на ухо, — этот тип действительно прирожденный следователь. Он нам нужен. Пригодится.
— Ну… одну услугу он нам уже должен, — шепчу я в ответ, — свозим его к Кикуми-тян и узнаем, кто же все-таки у нас претендент на звание «самый изувеченный мудак года».
— Идем. — отрывает ладонь от куклы майор: — мы уже близко.
— Я точно помню, что это было приключение на пятнадцать минут, — ворчит Читосе, поправляя дробовик на тактической перевязи у себя на груди, — но предчувствие у меня нехорошее.
Куклы на деревьях стали встречаться чаще. Майор сперва прикладывался к ним, но истории у всех были примерно одинаковые. У кого пропала дочь, у кого сын, кто искал родителей, а кто — невесту. Такой вот лесной храм, куда должен был прийти человек у которого пропал кто-то и прибить куклу к дереву.
— Впереди. — коротко бросает Читосе и поднимает ствол дробовика. Я смещаюсь в сторону, чтобы не перегораживать сектор обстрела сзади идущим и высвобождаю кровавые нити, сразу же прицепив одну к Читосе, а другую повесив в воздухе в той области, где я только что слышал невесомые шаги Джин. Есть контакт — Джин умничка, увидела нитку и дала ей прикрепится к себе. Мои нити исчезают в воздухе — Джин заслуживает звание умничка дня во второй раз, мы это не отрабатывали, но если противник не видит нитей, то и способности команды к регенерации будут восприниматься иначе. А то, знаем мы эти крики — «хилера первым выносим!». А война — это путь обмана, так что не помешает. В целом, Джин у нас оказывается довольно полезной на полевом выходе и на игровом поле. Еще и соображает быстро, что, впрочем, неудивительно — она с определенного возраста сама о себе заботилась, уж улица научила.
Впереди у нас пещера. Вернее — какой-то вход в земляную нору, словно домик для хоббитов. Читосе отодвигает Анику в сторону, включает фонарик, прикрепленный к планке Пикатинни на дробовике и приседает у входа, держа оружие наготове.
— Внутри тишина, — говорит она, — воздух неподвижен, вентиляции нет. Будем ждать подкрепления или проверим? — она бросает быстрый взгляд на меня. Я смотрю на Такаги. Майор хмурится. Влезать в неизвестное ему неохота, но и организовывать штурм пустой земляной норы — как-то не комильфо.
— Проверим. — кивает он: — но если что…
— Да, я помню. — говорит Читосе и поднимает дробовик: — я первая, Син… Сумераги-тайчо за мной.
— Извините, Такаги-сан. — пожимаю плечами я. Такаги кивает. Он следователь, не его это дело — в земляные норы с дробовиком наперевес лезть. Первыми туда идут такие ребята как я и Читосе. Читосе приседает и входит в нору, я — за ней. У меня нет фонаря, но я вдруг вижу, как будто свет исходит откуда-то из точки посредине моего лба. Словно у меня налобный фонарик. Сперва это меня удивляет, но потом я все понимаю. Умница Джин, думаю я, надо будет ее не забыть похвалить. Вообще, вот на редкость удачное у нас приобретение в подвалах заброшенного бетонного завода получилось, надеюсь и ей с нами хорошо. Выберемся — обязательно попрошу Читосе ее с дядькой у которого десять тысяч кассет с порно познакомить. И что, что она порно обожает? Я вот тоже обожаю и никто меня извращенцем не … а, хотя, да. Зовут. Пусть их, будем с Джин вместе смотреть порно и хихикать.
Читосе протискивается дальше, я за ней и в какой-то момент земляная нора вокруг расширяется и мы уже можем стоять в полный рост. Мы выходим в большое … помещение? Зал? Пещеру? Больше всего это напоминает какой-то храм с алтарем посередине. Перед алтарем горят свечи, тысячи свечей и я искренне не понимаю, как так много свечей могут гореть в пещере, где нет притока свежего воздуха. Кто их зажигает? Как долго они горят? Есть ли в окружающем нас воздухе кислород после всех этих свечей? Углекислый газ коварен — вы попросту засыпаете, не успев понять, что именно вас убивает.
— Это электрические свечи, — говорит Читосе, — это лампады. Но откуда здесь электричество?
— И что это за хрень? — спрашивает Такаги, указывая на серое зеркало посредине, стоящее там, где на нормальном, уважающем себя алтаре должна стоять икона. Или статуя. Чаша. Здесь — большое, плоское и серое зеркало. Хотя, почему я назвал его зеркалом непонятно даже мне самому. Никакого отражения в нем нет. Это просто серая плоская, вертикальная лужа. Рамок у нее тоже нет. Просто набрали в кружку серости и плеснули в пространство, а оно так вот разлилось.
— Непонятно, — киваю я, — а где ваш гримуар?
— Должен был быть здесь. — отвечает майор и вздыхает. — Ладно, осматриваем здесь все и потом вызываем экспертов. Пусть они поищут.
— Ну… ладно. — говорю я. Надо же, думаю я, вот и все. Все приключение на пятнадцать минут. Скучные приключения у следователей ЕИВ Инквизиции. Оно, впрочем и понятно, следственная работа — это тебе не с пистолетом по крышам бегать. Следователи — это, прежде всего, кабинетные работники, и их полевые выходы обычно рутина. Не всем же быть ребятами «дверь-окно». Как там на западе — door-kicker. Слава богу и мы с Читосе — не штурмовики, хотя таких бы в прежнем мире с руками оторвали.
— Ай! — раздается крик и перед серым зеркалом из воздуха возникает Джин в своей вечной мятой футболке. Она возникает буквально на секунду и я вижу, что ее рука по локоть в сером мареве зеркала. Поверхность зеркала идет водоворотом и прежде чем я успеваю что-то сделать — Джин исчезает из виду, поглощенная им.
— Твою же! — рычит Читосе и бросается к зеркалу, прежде чем я успеваю ее остановить. — Джин! Засранка! — зеркало забирает и ее. Я поворачиваюсь к Такаги и вижу выражение ужаса на его лице.
— Извините, майор, но мне пора. — быстро произношу я и в два шага оказываюсь рядом с зеркалом. Перед тем, как засунуть туда свою руку я думаю, что сегодняшнее впечатление о разумности
