удивительно похож на Живой Журнал.
Типа: "Про "имам-баялды" в "Леванте", что на Вольцайле: в обморок я не упал, но ведь я и не имам. Однако было вкусно". Тут же услужливая сноска: ""Имам-баялды" — это турецкое название фаршированного баклажана означает "Имам потерял сознание" — предположительно от восторга".
"Видел вчера в трактире мусульманина, выковыривавшего кусочки ветчины из «Кордон Блю». Непонятно, конечно, почему он вообше его заказал, — должно быть, перепутал свинину с телятиной. Но, выковыряв ветчину, прочие компоненты сыра он скушал целиком, хотя они пропитались соками свинины и благоухали ею. Однако это его нисколько не отвратило. Очевидно, его «свинотабу» на загрязненную таким образом пищу не распространялось. А ведь для еврея подобная еда, несомненно, трефная. Какое из двух разновидностей табу логичнее, судить трудно, — главным образом потому, что табу вовсе не лежат в области логики".
Извините, если кого обидел.
22 августа 2005
История про пиво
midianin отрёкся от мескаля и сказал, что пиво лучше. Я было хотел идти в лабаз за пивом, но обнаружил у себя "Алазанскую долину". Ну и ладно — всё равно у меня сегодня снова умер сканер. В прошлый раз я его изучил, как пьяный реаниматор и обнаружил, что у него соскочил с барабана тросик. Тросик я намотал, да видно опять неважно.
Придётся вдуматься в "Алазанскую долину".
22 августа 2005
История ночного времени
А ведь сейчас кто-то ебётся! Как пить дать! Прямо сейчас, когда я это пишу.
"Вдумайся читатель в эту мысль, и тебе станет не по себе".
Ну, народ… Просто ужас, а не жизнь.
Извините, если кого обидел.
23 августа 2005
История про Ферма
Ух ты! Весь телевизор набит инженером из Омска. Показывают как он приклеил к стене чуть выше фикуса два плаката и теперь рассказывает, как ему удалось доказать теорему Ферма.
Эндрю Уайлс оказался шарлатаном! Гипотеза Таниямы — Шимуры — на мыло! Вот истинная правда — всё возникает в русской глубинке. Теперь стало понятно, что великие тайны прошлого повсюду. Ключ к доказательству оказался скрыт между строк в романе Дэна Брауна "Код да Винчи". Если кому интересно — в сцене на могиле Ньютона.
Извините, если кого обидел.
23 августа 2005
История про гастрокритика (II)
Я обещал продолжить рассказ про австрийца, что служил гастрокритиком. В прошлый раз я объяснял, что его записки удивительно похожи на Живой Журнал — даже комментарии переводчика довольно разухабисты. Так вот — в одном месте этот австриец рассказывает, как заехал по делам в столицу и как провёл день.
Это монолитный текст, но щадя русского читателя, разобью его на кусочки — всё-таки читать с экрана не очень удобно.
"Приехав ни Западный вокзал, я поразмышлял немного, что делать, потом пошел пешком вниз по Мариахильферштрассе до Ринга, там сел на трамвай и, добравшись до набережной, подумал, что стоило хотя бы раз совершить пешком круг почёта по всему Рингу, но, не смотря на это, все же проехал вдоль набережной по Рингу назад до своей остановки. Уже собравшись выходить, обнаружил среди пассажиров доктора Бурлингера, с которым познакомился во время своего последнего визита и Вену в маленьком кафе. Я его окликнул, он сразу же узнал меня и тут же заявил, что я должен пойти с ним позавтракать и кафе «Ландтманн». Мы доехали до остановки «Доктор Карл Люгер — ринг» и зашли к «Ландтманн», Я взял кофе со взбитыми сливками и рогалик, и мы некоторое время болтали о том о сем. а потом к нам подсела дама, знакомая доктора Бурлингера. Даму звали Митци, что для Вены, пожалуй, даже заурядно (это одно из стандартных австрийских клише, что всех венок зовут Митци), — однако что поделать, если действительность подражает клише. Я взял еще порцию кофе со сбитыми сливками и рогалик. Доктор Бурлингер попрощался, и я взялся проводить фрейлейн Митци — она ехала на «Шведенплац». Там она сказала, что поблизости продают замечательное итальянское мороженое, так что мы вышли, и я взял порцию с дыней, почувствовал себя совсем итальянцем и понял, что наплывающий с утра зной — сущий пустяк. Эта Митци на прощание мокро чмокнула меня в рот, хотя мы были знакомы один час.
Мне захотелось большего. Будучи и таком настроении, у уличной стойки я съел колбаску и запил пивом, а попутно познакомился с неким Шурли, вступившим со мной в процессе сьедения своего кабаньоса в философскую дискуссию. Нам оказалось по дороге, он ехал куда-то в «Прикладную», на подъезде к нужной остановке мы затеяли дискуссию об авангардном искусстве, Шурли ни за что не хотел её прерывать, и потому мы проехали немного дальше, до станции «Шубертринг», и пошли и «Макдоналдс», где я съел «Биг-Мак», «ФишМак» и яблочный пирожок, в то время как мы говорили и Фрэнсисе Бэконе и об устарелости авангарда. Между тем я заметил Карли, с которым должен был встретиться на остановке «19-й округ». Дискуссия закончилась, мы расстались, и я подошел к Карли. Он еще не завтракал, мы проехали по кольцевой до «Ланлтманна», там и заказал себе холодное какао и штрудль со сливками. Карли уплёл свой завтрак в мгновение ока и рассказал мне, что должен торопиться на свидание с американкой. Он с ней познакомился вчера, а сегодня они должны встретиться на углу у «Кайзера Франца Иосифа». Американка невероятно глупая, но фигура у неё — как у Венеры Виллендорфской». Он от таких, дескать, без ума. Я, впрочем, тоже, и мы поехали на трамвае до набережной Франиа Иосифа, однако американку так и не встретили. Карли предложил проехать полный круг по Рингу, — может, к тому времени, пока объедем круг, американка наконец отыщет площадь. Он уверен, она попросту заблудилась. Мы поехали, но прервали путешествие на «Кернтнер ринг» и выпили в кафе у остановки по кружечке пива. Совершенно справедливо говорят про сильную жару — «асфальт плавится».
Мне, собственно говоря, следовало бы ехать в 20-й округ, к доктору Дорферу, но от пива я немного разомлел, несмотря даже на то, что мы выпили кофе по-турецки в маленьком ресторанчике у Оперы. Мы доехали до набережной Франца Иосифа и, вопреки моим ожиданиям, действительно обнаружили там американку, заявившую, что она желает осмотреть венские достопримечательности, расположенные большей частью как раз вдоль Ринга. Так что мы ещё раз поехали по кругу. Чтобы посмотреть Пратер, мы пересели на
