многоопытны, сильны духом, смелы, решительны, непоколебимо уверенны в себе и бездушно прагматичны – только такие качества помогут достичь вершины в иерархии управления мегакорпорацией. В сумме получаем, что подвергнувшись див-тер атаке, корпорация в поиске виновного будет руководствоваться данными разведки, контрразведки, агентурными сведеньями, выводами аналитической службы и гневом своего менеджерата. Определяющим здесь является гнев. Менеджерату совершенно неважно, насколько выводы аналитиков относительно виновности конкретного конкурента верны, ответная акция всё равно последует, причём если аналитики так и не смогли выбрать виноватого, удары будут нанесены по всем вероятным виновникам, или вообще по всем конкурентам, разницы в данном случае нет никакой, ведь ответ будет так же диверсионно-террористическим, в нём нельзя будет доказательно уличить. Не отвечать на удары значит заведомо проиграть, отвечая корпорация «остаётся в игре», так как портит жизнь конкурирующим «игрокам» настолько же, насколько кто-то из них отравляет её ей. В результате легко может быть спровоцирована масштабнейшая война всех против всех. Не удивительно, что в иные годы межкорпорационные войны были просто бичом цивилизации, уносившим огромное число жизней. Диверсионная война направлена хотя бы на имущество конкурентов, террористическая же на людей, её цель уничтожение специалистов и дестабилизация социальной обстановки в зоне ответственности недруга. Когда воюющие стороны не чувствуют никакой ответственности за содеянное, жертв среди населения может быть очень много.
В настоящее описываемому время ситуация значительно улучшилась благодаря веками нарабатывавшимся механизмам защиты от хаоса межкорпорационных войн. Во-первых, империя тоже имеет секретные и разведывательные службы, и у неё они значительно более изощрены. Во-вторых, приняты сдерживающие законы, наделяющие государство правом во время див-тер войн «подкручивать гайки» всем корпорациям, не разбирая кто виноват, чтобы отбить у них охоту к криминальным стычкам. В третьих, корпорации давно создали некий надкорпорационный орган, нечто вроде собственного парламента, служащего для урегулирования споров и конфликтов, а так же принятия коллективных согласованных решений по важным вопросам. Ну и в четвёртых, в имперских высших органах законодательной и исполнительной власти – сенате и парламенте, помимо представителей от регионов и партий есть так же представители корпораций, что способствует переходу межкорпорационной борьбы из криминальной плоскости в политическую. Всё это заметно снизило вероятность межкорпорационных войн, хотя и не избавило от них полностью. И диверсионные и террористические акции время от времени имеют место в империи, и если террористические приписывают всё же экстремистам, виновником диверсий общество традиционно считает криминальную деловую конкуренцию, в том числе и в первую очередь между корпорациями. По мнению специалистов межкорпорационные див-тер войны не прекращаются никогда, просто большую часть времени они имеют вялотекущую форму, лишь изредка обостряясь до масштабных конфликтов.
Див-тер войны могут вестись и между регионами, и меж некими клановыми образованиями, и просто отдельными компаниями и фирмами вплоть до самых мелких, но все они всегда на порядки менее интенсивны, разрушительны и масштабны, просто в силу несопоставимости технических, аналитических и финансовых возможностей регионов, кланов и компаний в сравнении с мегакорпорациями.
Развязывание войн
В мире, где правит жесточайшая конкуренция, отсутствие войны есть результат динамического равновесия, постоянной слаженной работы всех составляющих цивилизацию разнонаправленных сил в общем стремлении по недопущению её (войны) возникновения, их непрекращающегося движения относительно друг друга в поисках баланса, компромисса, позволящего более-менее бесконфликтно уживаться. Иными словами, отсутствие войны – плод общей заинтересованности в её отсутствии. Вопрос лишь в том, так ли уж все в этом заинтересованы. Даже древние знали прописную истину: «кто хочет мира, пусть готовится к войне». Мира всегда хочет слабый, сильный хочет зарабатывать на своей силе. Чем больше сообщество государств или людей дробиться на сильных и слабых, тем менее оно устойчиво. Нападая на слабого врага ты мало чем рискуешь, нападая на сильного в процессе войны ослабнешь сам и превратишься в желанную добычу. Если все вокруг сильные, воевать себе дороже. Мир без войн, это мир множества равных – но такого никогда не было и не будет. Как известно, существует три основные сферы, конкуренция в которых способна порождать войны: политическая, деловая и национальная. Политики жаждут больше власти, деловые круги соперничают за рынки, народы хотят доминирования своей ментальности и культуры, находя их самыми правильными и лучшими из всех. Когда мир разбит на страны, в каждой из них эти три сферы фактически объединены, взаимозависимы. Однако в настоящий описываемому момент империя есть единственное государство, других нет, вследствие чего и объединения указанных сфер не происходит. Политические силы и крупный бизнес безусловно и в империи контактируют между собой, налаживают взаимовыгодное сотрудничество, но они уже не связаны накрепко территориальной принадлежностью. Соответственно и с народами, всегда самоидентифицирующими себя прежде всего по территории проживания – родине, они так же не имеют выраженной связи. В результате вместо одной общей получаем три самостоятельные действующие силы, каждая из которых независимо от других способна спровоцировать войну. Однако силы эти неравноправны, политическая доминирует над остальными и может в какой-то степени контролировать их. И они разнонаправлены, что частично нивелирует каждую. Уровень конфликтности в едином государстве безусловно выше, но степень напряжённости каждого конфликта заметно менее остра, чем была бы, действуй политики, бизнес и общество как одно целое, объединяй их одна общая военная цель. Вот почему единое государство более прогрессивная форма существования цивилизации. Это факт, не подлежащий сомнению.
Распространено заблуждение, что глобальность экономики служит неплохим сдерживающим фактором, ослабляющим желание сильных мира сего воевать, а экономическая обособленность напротив делает тебя привлекательным объектом для нападения. Отчасти так и есть, при глубоких межрегиональных деловых связях нарушение вследствие войны экономических процессов в одном регионе неизбежно повлечёт за собой общий экономический кризис. Проблема лишь в том, что не все делают из кризиса трагедию. Современный высоко-конкурентный мир не терпит сантиментов вроде траурного нытья над своими финансовыми потерями, он требует зарабатывать на всём, извлекать выгоду из всего. Включая и кризисы. Иногда цель войны именно кризис. Простая иллюстрация: допустим экономический кризис накрывает с головой сильного и слабого конкурентов. Вероятнее всего у слабого не хватит ресурсов удержаться на плаву и он обанкротится, значит сильный как минимум займёт освободившуюся часть рынка, а может и купит у банкрота его бизнес по дешёвке. Пусть он потерял, но он и приобрёл. Если же слабый всё-таки выкарабкается, на это ему понадобится гораздо больше сил и времени, сильный давно уже забыл про кризис, а слабый ещё долгие годы будет барахтаться в его последствиях, станет менее конкурентоспособным, неизбежно уступит часть своих позиций на рынке. Отвоёванные позиции дорогого стоят. Иногда стоят и кризиса. Случайный кризис – большая возможность заработать на
