Рядом стояла «свита»: четверо мужчин и две женщины. Одна — немолодая, худощавая — держала в руке что-то похожее на большой калькулятор, а вторая... эта куда меньше походила на секретаршу. Скорее — на одну из тех девушек, с которыми его иногда фотографировали. Брюнетка с высоко зачесанными наверх волосами, в модном льдисто-голубом костюме с меховой отделкой.
Нэнси невольно вспомнила подаренную Ником когда-то норковую шубку — до сих пор это была ее самая нарядная одежда на холодную погоду.
— Ну хорошо, пошли дальше, — сказал Ник, и все двинулись с места, пропуская его вперед. Через минуту на галерее уже никого не было.
Должность Нэнси называлась громко — «ассистент продюсера». На самом деле это означало, что она отвечала за организацию шоу и за работу персонала. Ей приходилось думать обо всем: всех ли обзвонили гостей и кто что сказал; как расставлены стулья; как украшена студия(к каждому шоу — новый дизайн, и его надо было сделать за один день!) — и даже о том, чтобы одежда гостей гармонировала с одеждой этого чертова ублюдка Блейза Монро! А то он недавно закатил скандал, когда в последний момент узнал, что какая-то гостья студии явилась на шоу в ярко-зеленом платье, рядом с которым его собственный малиновый пиджак резал глаза.
Для завтрашнего же шоу, поскольку тема его была: «От первого свидания до серебряной свадьбы», Блейз потребовал, чтобы вся студия была уставлена, увешана и усыпана розами, причем непременно чайными. Интересно, удастся их достать?..
Нэнси пыталась думать о дурацких розах Блейза, о том, что нужно купить на ужин, о погоде — о чем попало, лишь бы не вспоминать сегодняшний визит «большого босса». Она и не ожидала, что это так на нее подействует... Горло до сих пор перехватывало, и она боялась заплакать или раскричаться, сорвавшись по какому-нибудь пустяку на кого попало — просто так... просто так, потому что он не узнал и не заметил ее.
А голос у него совсем не изменился...
Минут за сорок до начала шоу Нэнси еще раз оглядела студию и вышла в коридор, решив, что ей сейчас не помешает чашка кофе покрепче с чем-нибудь сладким. Голова привычно побаливала, как часто в последнее время случалось по вечерам.
Когда она увидела внезапно вывернувшегося из-за угла Ника, первым ее желанием было вернуться в студию и подождать, пока он пройдет. Потом поняла, что это будет выглядеть совсем уж нелепо и трусливо, повернулась и направилась в сторону кафетерия.
— Нэнси! — раздалось сзади. В голосе звучали не вопрос, не удивление — спокойный и уверенный приказ, которому невозможно было не подчиниться...
Нэнси досчитала до пяти, обернулась и сказала — легко, словно они виделись только вчера:
— Привет!
— Привет...
Она не думала, что он такой высокий — приходилось смотреть на него снизу вверх. Впрочем... она же никогда раньше не видела его стоящим. На висках у него появилась седина. И глаза другие — цвет прежний, но внутри, в глубине что-то изменилось. Спокойный, загорелый, уверенный в себе... чужой человек.
Это ощущение — он чужой! — кольнуло болью. Непонятно почему — ведь все уже давно пережито!
— Ну, как ты? — спросил он.
— Неплохо... Живу, работаю...
И то и другое стоило Нэнси в свое время некоторых усилий... впрочем, все уже в прошлом... И вообще — не живу, а жила... неплохо... Жила — а теперь, когда Ник знает, где она, еще неизвестно, что дальше будет... Ах да, положено тоже проявить вежливость:
— А ты как?
— Тоже ничего... — В его тоне прозвучало что-то вроде насмешки. Естественно, она-то должна быть в курсе — в газетах его имя то и дело мелькает.
Ну что ж... она действительно в курсе.
— Я слышала, ты собираешься жениться?
Кажется, на этот раз ей удалось его удивить — во всяком случае, брошенный на нее взгляд иначе, чем удивленным, назвать было трудно.
— Вообще-то нет... Я ведь уже женат...
— Ты женат?!
Значит... они уже... Сердце сжалось, хотя не должно было, не имело права так сжиматься.
— Да... — Глаза его по-прежнему были удивленными, но на губах появилась легкая усмешка: — На тебе...
Такого Нэнси не ожидала и осторожно переспросила:
— А разве ты... не оформил развод?..
— Нет. — Ник снова усмехнулся. — Наверное, ты бы об этом первая узнала. На документах обычно нужны две подписи.
— Извини. — Она пожала плечами. — Я еще никогда не разводилась...
Увидела в конце коридора девушку в голубом костюме и сказала — быстро, чтобы успеть до ее прихода:
— Ты приехал разводиться? Давай, я подпишу все, что надо.
— Нет... — Ник не успел больше ничего сказать — подошедшая девушка, не удостоив Нэнси и взглядом, похозяйски ухватила его за локоть и капризно-кокетливо протянула:
— Ники, ну сколько можно... Я уже устала стоять!
Он даже не обернулся — только нетерпеливо дернул плечом, стряхивая ее руку.
— Пойди посиди в машине — я скоро спущусь!
Девица слегка надула губки — интонация и впрямь была весьма резкой.
— Но, Ники-и...
— Ступай вниз!
Больше она не пыталась спорить — очевидно, не захотела «терять лицо» при посторонних, — развернулась и пошла к лифту. Даже в резком постукивании ее каблучков чувствовалось негодование.
— Мне нужно с тобой поговорить. Дай мне свой телефон, — сказал Ник. Он явно не сомневался, что Нэнси и не подумает ему отказать, — не дожидаясь ответа, достал сотовый и приготовился набирать номер. — Ну?!
Она продиктовала номер, Ник набрал его и кивнул, захлопнув крышку.
— Я позвоню вечером.
Глава 2
«Он не позвонит... Ни к чему ждать — он не позвонит...» — повторяла себе Нэнси снова и снова. И каждый раз отзвуком боли вспоминался бесконечно молчавший телефон.
Зачем?.. Все давно пережито...
Как прошло шоу, она помнила смутно. Наверное, если бы произошло что-то необычное, то запомнилось бы, а так — обычная рутина. Глупая морда Блейза, дурацкие вопросы и не менее дурацкие ответы — все так же, как вчера... и как будет завтра.
После работы Нэнси зашла в кондитерскую и купила ореховых трубочек, прогулялась, посмотрела витрины — и лишь потом поехала домой. Бросила покупки на стол и как была, не переодеваясь, отправилась по свежему снежку погулять с Даррой.
Она до бесконечности кидала палочку, немного пробежалась по дорожке, поболтала с Максом (точнее, с его хозяином Алеком — обычная привычка собачников помнить не хозяев, а собак) — и все это время старалась не думать, что не торопится домой именно потому, что не хочет снова оказаться наедине с молчащим телефоном.
