Теперь все лица были обращены к ним, на галерею.
— Он... — начал Бреннер.
— Неважно. Увольте его.
— Как?!
Ник счел нужным понять этот вопрос буквально:
— Немедленно. За аморальное поведение...
— Но через четыре часа должно начаться шоу!
— Замените его.
Отмахнувшись от пытающегося еще что-то сказать Бреннера, он спустился с галереи и направился к Нэнси. Кроме него, в студии никто не шевелился — судя по ошарашенным лицам окружающих, все до сих пор пребывали в состоянии шока.
— Привет! — подойдя вплотную, сказал он. — Документ уже готов. Пойдем посмотришь.
— Ну и чего ты этим добился? — негромко спросила она, не двигаясь с места. — Одним махом оставил без работы двенадцать человек? На этого идиота наплевать, его давно пора было проучить — но они-то чем виноваты?!
— Пойдем! — Ник положил ей руку на плечо. — Поговорим там.
Нэнси вздохнула, но не сказала больше ни слова и послушно пошла к лестнице.
— Да, да, конечно! — закивал Бреннер, стоило Нику осведомиться, есть ли где-нибудь тут на полчаса свободный кабинет.
Зашли они в кабинет вчетвером — Нэнси, Ник, его секретарша с ноутбуком и еще один «человек свиты». Впрочем, этих двоих Ник тут же выставил, сказав:
— Джеральд, попросите, чтобы там, в студии, пока не расходились. Мисс Эмбер, дайте, пожалуйста, тот контракт и побудьте в приемной — я позову.
Нэнси показалось, что все происшедшее привело его в отличное настроение. Во всяком случае, на губах у него играла еле заметная довольная усмешка.
Плюхнувшись по-хозяйски за стол Айка, он кивнул ей на кресло и протянул пластиковую папочку.
— Вот контракт. Читай.
Нэнси быстро пробежала глазами документ. Все в общем соответствовало тому, о чем они вчера говорили, — пятьсот тысяч, два месяца, даже про Алисию вписал!
— Тут нет ничего про собаку... и про развод.
— Про какой еще развод? — Усмешка с четко очерченных жестких губ сразу исчезла.
— Я не хочу, чтобы ты снова мог вытащить меня... как кролика из цилиндра, когда тебе понадобится избавиться от очередной надоевшей любовницы. Так что... — Нэнси пожала плечами.
— Ты что — срочно собираешься замуж?
Он мог говорить с каким угодно злобным сарказмом — ей было все равно.
— Нет. Я просто не хочу, чтобы вы с Алисией снова могли вмешаться в мою жизнь. Мне и так придется после окончания контракта бросить все и уехать.
— Не понимаю почему, — раздраженно бросил Ник. Нэнси показалось, что ему не слишком понравилось, когда она объединила их с Алисией в одной фразе. — Это «вмешательство», как ты его изволила назвать, для тебя весьма прибыльно.
Нэнси промолчала — объяснять, что теперь, когда она знает, что он знает... и так даже, не хотелось.
— Ладно, я не против развода. Через два месяца, если ты все еще на этом будешь настаивать, сходим к адвокату и обо всем договоримся. Но мне бы не хотелось включать пункт о разводе в контракт — одно к другому отношения не имеет.
— Хорошо. Остается Дарра...
— Какая Дарра?
— Собака.
— Я уже сказал, что можешь брать собаку с собой! Тебе надо отдельный пункт? Хорошо! — Ник резко дернул к себе контракт и вписал от руки, проговаривая вслух: — ...не возражает против присутствия в доме собаки по кличке... как там ее? — Дарра...
— И выполнения мною обязанностей по уходу за ней, — подсказала Нэнси.
— Каких еще обязанностей?!
— С собакой надо гулять, кормить, расчесывать, водить к ветеринару, если, не дай бог, заболеет... — принялась она объяснять, видя, как Ник постепенно закипает. Ну и пусть, в конце концов!
Дописав, он сунул руку в карман — в дверях тут же, как по волшебству, появилась секретарша, — протянул ей лист и приказал:
— Добавьте и распечатайте заново! И попросите, чтобы принесли кофе и... еще чего-нибудь.
— В кафетерии внизу сегодня есть вишневый пирог, — сказала Нэнси — и осеклась, вспомнив давнее дождливое утро. И по глазам, из которых вдруг исчезло раздражение, поняла, что и Ник вспомнил...
— Да, вот вишневый пирог подойдет, — кивнул он, дождался, пока секретарша выйдет, и спросил — уже без раздражения, по-свойски: — Ну, так что у тебя там стряслось? Чего этот придурок на тебя орал?
Нэнси коротко, в трех словах, объяснила причину конфликта.
— Господи, чепуха какая! Не всели равно, какие розы?! — фыркнул Ник. — И часто он так?
Она молча пожала плечами — к чему объяснять, что для Блейза эти крики на кого попало — обычное явление.
— Ты хочешь, чтобы я его оставил?
— А ты можешь передумать?
— Да вообще-то нежелательно. Я редко меняю свои решения и не хочу создавать прецедента. Но если ты... — Он усмехнулся и сделал короткий жест рукой.
Неважно, что Ник имел в виду: «настаиваешь» или «попросишь хорошенько», — Нэнси не собиралась делать ни того ни другого. Попыталась только объяснить:
— Дело не в нем... дело в остальных. Получается, из-за меня их теперь уволят. А у нас через три недели одна девочка замуж выходит, всех уже на свадьбу пригласила — представляешь, ей сейчас такой «подарок»?! И Макс, исполнительный продюсер, — ему уже пятьдесят три и трудно будет работу найти. А мужик он неплохой... не сволочной. Когда Дарра болела, он меня на неделю отпустил — мне девочки говорили, что потом Блейз на него жутко наорал за это. И сердце у него больное...
Она говорила все тише и тише — и замолчала, увидев, что Ник смотрит не на нее, а куда-то мимо. Подумала — какое ему дело и до свадьбы Лизы, и до Макса с его больным сердцем? Все это — проблемы «не его уровня»...
— Ладно, я разберусь, — очнувшись от своих мыслей, сказал он как раз в тот момент, когда без стука открылась дверь и вошла секретарша. Молча протянула ему пару листков бумаги.
Ник пробежал их глазами и перебросил Нэнси.
— Вот. И познакомься — это мисс Эмбер, моя секретарша. Вам теперь придется часто общаться.
Нэнси обернулась, изобразила вежливую улыбку и кивнула, не зная, что еще сказать. Коротко деловито кивнув в ответ, мисс Эмбер снова устремила взгляд на своего босса.
— Мисс Эмбер, это Нэнси — моя жена...
Секретарша, казалось, даже не удивилась — ну да, она же печатала контракт, так что знает...
Ник продолжал говорить, коротко, четко и лаконично, словно диктовал телеграмму:
— ...Передайте в отдел по связям с общественностью — пусть подготовят заявление для прессы. Нэнси Тревер. Поженились четыре года назад, двадцать девятого декабря. Что она дочь Алисии Хэнсфорд — не пытаться скрыть, но самим не писать. Дальше обтекаемо, что-нибудь вроде: «разошлись по семейным обстоятельствам...». Что там с кофе? Где Бреннер?
