светлом коридоре с большим окном от пола до потолка в самом его конце.
Рассеянный солнечный свет освещал большие пальмы и фикусы в кадках.
Мирослава следовала за своей провожатой, как когда-то Данте за Вергилием.
Наконец девушка остановилась у двери возле окна, постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла её и объявила, чуть ли не торжественно:
– Лидия Евгеньевна! К вам детектив по поводу Картамышева.
– О господи, – донеслось испуганно из-за двери.
– Заходите, чего вы стоите? – подтолкнула толстушка Мирославу.
Дверь распахнулась полностью, и Волгина увидела женщину средних лет в светло-серой юбке и белой блузке, с узлом тёмно-русых волос на затылке.
Она приподнялась из-за стола:
– Проходите, садитесь, где вам удобнее.
Заведующая опустилась на свой стул за столом.
Мирослава расположилась напротив неё и положила на стол свою лицензию:
– Я частный детектив Мирослава Волгина. Вы, Лидия Евгеньевна, не обязаны отвечать на мои вопросы.
– Знаю, – вздохнула женщина, – но чего уж там, – она махнула рукой, давая понять, что скрывать ей нечего. Вдруг она быстро повернулась в сторону двери и бросила сердито: – Оля! Закрой дверь! Сколько раз я тебе говорила…
Дверь захлопнулась.
– Вот любопытная Варвара, – извиняющимся тоном пробормотала Лидия Евгеньевна.
– Лидия Евгеньевна, – попросила Мирослава, – расскажите мне всё, что вы помните о том трагическом случае.
– Прошло уже пять недель, – вздохнула женщина, – а я вспоминать об этом спокойно не могу, на меня наваливается такой ужас! Как огромный нечеловеческий медведь! – жарко выговорила женщина.
Мирослава не стала спрашивать заведующую детским садиком о том, бывают ли человеческие медведи. Она и так отлично поняла, что хотела сказать женщина.
– Понимаете, я прихожу на работу к восьми. А тут меня разбудил звонок от сторожа в четыре утра. Он сказал, что у нас убийство, он уже вызвал полицию и велел мне приезжать поскорее. Я ничего не поняла, но наскоро умылась, оделась и побежала в садик, благо живу я близко, буквально через дорогу. Прибегаю, а полиция уже приехала. И как раз один из полицейских спрашивает Михалыча, это наш сторож, почему он не вызвал «Скорую». А Михалыч тычет на какой-то мешок и говорит, что этому пациенту не только доктор, но и сам Господь Бог не поможет. Я и заглянула по глупости из-за извечного женского любопытства в мешок. А там голое тело разрублено на куски. У меня в глазах всё померкло, и я рухнула. Хорошо, что Михалыч успел меня подхватить, а потом, как мне сказали, и полицейский ему помог. Уложили они меня на газон, полицейский вызвал «Скорую», а Михалыч стал брызгать на меня минеральной водой, так что до приезда «Скорой» я очухалась.
– Значит, в мешке был труп отца Паши Картамышева, Андрея Максимовича Картамышева?
– Да, так нам потом сказали. Но сначала мы ничего не знали. Павлика к нам всегда приводила и уводила его бабушка. Паулина Сергеевна Высочанская. А отца Паши мы никогда в глаза не видели, даже и не слышали о нём особо. Просто знали, что Пашины родители мальчика оставили и его воспитывает бабушка.
– Лидия Евгеньевна, а как ваш сторож обнаружил труп?
– Так-то Михалыч должен находиться внутри здания…
– А у вас что, сигнализации нет?
– Как нет?! – удивилась заведующая. – Есть! Но и сторож не помешает. Взять хоть бы этот случай.
– Да, случай неординарный, – согласилась Волгина. – Вы сказали, что сторож должен был находиться внутри здания.
– Да, должен. Но Михалыч у нас заядлый курильщик! И мы никак не можем его отучить, да и поздно уже, наверное, перевоспитывать его, – вздохнула заведующая. – Но внутри здания курить строго запрещено. Поэтому Михалыч часто сидит на скамеечке около крыльца и смолит. Ну вот, и на этот раз он сидел, курил, а сумерки были не густые, вот он увидел, как к ограде приблизился какой-то мальчонка в чёрном, и ещё Михалычу показалось, что он что-то в руках держит и вроде кинуть хочет к нам через ограждение. А Михалыч у нас на всяких там террористах помешан и бдит в оба глаза. Так он вскочил со скамейки и давай кулаками махать и ругаться по-всякому. Тот и дал дёру. Михалыч на время успокоился. А светает-то сейчас рано, вот он и решил всё-таки пойти поглядеть, что там да как. Нашёл мешок и развязал его.
– Так ведь предупреждают, что нельзя трогать неизвестные предметы, – заметила Мирослава.
Лидия Евгеньевна развела руками:
– А вот возьмите его!
– Через какое примерно время после бегства неизвестного ваш сторож решил подойти к ограждению?
– Он говорит, что часа через полтора.
– А он не слышал звук отъезжающей машины?
– Полицейские Михалыча тоже об этом спрашивали. Но у нас тут стоянка метров в двадцати сзади садика, и машины часто и ночью отъезжают.
– Но всё-таки слышал ли он гул автомобиля сразу после того, как прогнал непрошеного посетителя?
– Слышал, – кивнула заведующая.
– А Паша по-прежнему ходит в садик?
– Нет, бабушка решила на время забрать мальчика.
– А что говорят сотрудники садика?
– Да ничего они не говорят, – отмахнулась женщина, – все сильно напуганы.
– Но всё-таки? – настаивала Мирослава.
– Первое время говорили о сатанистах, вспоминали всякие дикие культы. Только больше нагоняли друг на друга страха. И я строго-настрого запретила вести разговоры на эту тему.
– И они послушались? – сдерживая ироническую улыбку, спросила Мирослава.
– Вроде бы, – не слишком уверенно вздохнула Лидия Евгеньевна.
Мирослава поблагодарила заведующую детским садиком и направилась к двери.
– Подождите, – остановила её та, – я сейчас вызову Олю, и она проводит вас.
– Так я и сама дорогу найду, – ответила Мирослава.
– Ей всё равно за вами ворота закрывать. – Лидия Евгеньевна сняла трубку с внутреннего телефона.
Оля появилась мгновенно, точно она никуда и не отходила от двери.
Когда они дошли почти до ворот, Мирослава осторожно спросила:
– А что говорят о страшном происшествии у вас в садике?
– Ой, – Оля оглянулась на здание детского садика и тихо затараторила: – Сначала говорили всякое. Но теперь девчонки думают, что это его так бывшая жена разделала.
– За что же она могла обойтись с мужем с такой изуверской жестокостью?
– А вы разве не знаете? – округлила глаза Оля.
– Нет.
– Гулял он от неё, а потом вообще бросил!
Мирослава знала, что это не совсем правда, но переубеждать толстушку не стала, просто сказала тихо:
– Если бы все жёны рубили на куски неверных мужей, то у нас население как минимум на треть бы уменьшилось.
– На половину! – не согласилась с детективом Оля и добавила: – Но так им и надо! Женился, не гуляй.
– Ну…
– Никаких ну! Я вообще не могу понять, куда смотрит наука и промышленность! – пылко заявила толстушка.
– В смысле? – не поняла Мирослава.
– Наука
