должна изобрести пояс верности для мужей, а промышленность наладить массовое производство, чтобы каждая женщина вместе с обручальным кольцом могла надеть мужу такой пояс!
– А какая промышленность должна заняться производством этих милых вещиц? – спросила Мирослава, стараясь не рассмеяться.
– Что значит – какая? – не поняла Оля.
– Тяжёлая или лёгкая? – уточнила Мирослава.
Толстушка на пару секунд задумалась и выпалила:
– Тяжёлая!
– Почему?
– Чтобы им мало не показалось!
Мирослава хмыкнула, представив, как молодая супруга прямо в загсе в окружении гостей надевает мужу это чудесное сооружение, и распрощалась с новоявленной защитницей супружеской верности.
Морис, терпеливо ожидавший её в машине, спросил:
– Куда теперь?
– Домой к Паулине Сергеевне Высочанской. – И она назвала адрес.
Через некоторое время, наблюдая за ней в зеркало, Морис спросил:
– Чему это вы так загадочно улыбаетесь?
И Мирослава рассказала ему о разговоре с толстушкой.
Морис сначала покачал головой, а потом весело рассмеялся. Видно, тоже представил сцену в загсе.
– А она сама замужем? – спросил он, отсмеявшись.
– Кто её знает, кольца на пальце нет.
– А по ощущениям?
– По ощущениям, не замужем и не была.
– Почему?
– Агрессии слишком много, мужчины таких пугаются, – пояснила Мирослава.
– Ну ещё бы, – снова улыбнулся Морис.
Высочанская жила в девятиэтажном доме-свечке, построенном, скорее всего, в девяностых годах прошлого века.
В уютном дворе росли берёзы, ясени, клёны, несколько рябин и с торца целые заросли сирени. Возле подъездов лавочки, в середине двора детская площадка.
Мирослава отметила, что площадка не пустовала, в песочнице играла малышня, дети постарше катались с горки, лазали на спортивных сооружениях, две девочки самозабвенно раскачивались на качелях. Чуть поодаль на скамейке сидели приглядывающие за ними мамы и бабушки. Два старичка резались в шахматы. Именно резались! Так как ставили царственные фигуры с залихватским азартом и грохотом картёжников.
– По-моему, эти дедушки, – улыбнулась Мирослава, – не заметят, если даже внуков уведут у них из-под носа.
Но она ошибалась.
– Ленка! Куда это ты намылилась? – закричал один из старичков, не отрывая глаз от шахматной доски.
И девочка с голубым бантом, уже сделавшая несколько быстрых шагов в сторону дороги, снова вернулась на детскую площадку.
– Вот бы такого в наружку! – улыбнулся Морис.
– Ага, – кивнула Волгина.
В подъезде, к их удивлению, не было ни домофона, ни кодового замка. Входи кто хочешь…
– Видимо, преступники ничего не знали о тёще? – предположил Морис.
– Или о том, где она живёт.
– Может быть, Картамышев сказал, что сын живёт с женой в другом городе?
– Может быть.
Они медленно поднимались по лестнице, считая этажи.
– Подъезд в стиле семидесятых годов прошлого века, – обронила Мирослава.
– То есть? – не понял Морис.
– Чисто, пусто, скучно.
– И тихо, – добавил Морис.
– Да, сейчас здесь тихо, – согласилась Мирослава, – но так, наверное, бывает не всегда.
– Почему вы так думаете?
– Сужу по большому количеству щебечущих и визжащих детей на детской площадке.
– А-а-а, – улыбнулся Морис.
Дверь им открыла моложавая женщина лет пятидесяти пяти.
Подтянутая, с хорошей фигурой и гладкой кожей.
Её пепельные волосы были разделены на две части, половина была сколота на затылке, а вторая половина свободными локонами спускалась на плечи. Глаза светло-серые и тем не менее выразительные, не накрашенные, губы слегка тронуты губной помадой.
– Здравствуйте, – сказала Мирослава, – вы Паулина Сергеевна Высочанская – тёща Андрея Максимовича Картамышева?
– Допустим, – обронила женщина, внимательно оглядывая их обоих, – а вы кто такие?
– А мы частные детективы, вот лицензия.
Посмотрев на документ, Паулина Сергеевна спросила:
– И чего вы от меня хотите?
– Поговорить о вашем зяте.
– Его убили, – сухо проговорила Высочанская.
– Так вот именно поэтому. Разве вы не хотите, чтобы нашли убийцу Андрея?
Паулина Сергеевна пожала плечами, и Мирослава расценила это так, что ей всё равно и она вот-вот закроет дверь у них перед носом.
Но, вопреки её предположению, Высочанская пригласила их в квартиру:
– Заходите.
Она привела их в уютную гостиную, где было множество цветов, книг, небольшая горка, стол в окружении стульев, диван и два кресла, застеленные одинаковыми гобеленами.
– Садитесь, – сказала Паулина Сергеевна, – я готова ответить на все ваши вопросы.
– Спасибо. Паулина Сергеевна, как давно ваш зять расстался с вашей дочерью?
– Это не зять расстался, это моя Райка его бросила, – ответила женщина.
– Почему?
Паулина Сергеевна пожала плечами:
– Мне она сказала, что разлюбила Андрея.
– А где она сейчас?
– Понятия не имею, – обронила холодно Высочанская.
– Но как же ребёнок?
– Мы договорились, что он поживёт со мной.
– С кем договорились?
– С Раей.
– А ваш зять?
– Он согласился.
– Почему же они не развелись?
– Андрей не захотел давать ей развода.
– Он так сильно любил вашу дочь?
– Скорей, разозлился.
– А вам он помогал?
– Не так чтобы очень, но деньги на сына давал.
– Он хорошо зарабатывал?
– Меньше, чем я, – презрительно ответила Паулина Сергеевна.
Мирослава уже знала, что Высочанская работает в коммерческом банке.
– Тем не менее деньги от Андрея вы брали? – уточнила Мирослава.
– Брала. Должен же он был оплачивать хоть часть расходов на содержание собственного сына.
– А ваша дочь присылала вам деньги?
– Нет, – поджала губы Высочанская.
– Мальчик, наверное, скучал без родителей?
– Первое время да. Но потом привык, и я бы даже сказала, что приходы отца тяготили его.
– Почему?
– Потому что Андрей постоянно жаловался на Раису не только мне, но и сыну, не понимая, что Павлик пока всего-навсего маленький мальчик.
– Вы не пытались объяснить это Андрею?
– Пыталась, и не раз, да что толку, – раздражённо махнула рукой Паулина Сергеевна.
– Вы не знаете, после расставания с вашей дочерью у Андрея появилась постоянная женщина?
– Думаю, что нет.
– Почему?
– Потому что, если бы появилась, он бы мне обязательно рассказал.
– Он был с вами так откровенен? – слегка удивилась Мирослава.
– Не то чтобы откровенен, – проговорила Паулина Сергеевна и замялась. – Как бы это вам объяснить…
– Так, как есть.
– Андрей относился к тем людям, про которых говорят, что у него вода в попе не держится.
– Болтлив?
– В какой-то мере да. Он любил рассказывать о себе, выставлять себя значительным человеком. Но так как в жизни это было не так, Андрей хватался за любую возможность придать себе веса. И если бы у него были серьёзные отношения со стоящей женщиной, он обязательно бы поставил меня в известность.
– В надежде, что вы расскажете об этом Раисе?
– Не без этого, – согласилась женщина.
– А как давно вы видели Андрея?
– За три дня до того, как его тело подкинули в детский садик.
– Вы это хорошо помните?
– Да. Потому что мы как раз отмечали день рождения Павлика.
– У Андрея было хорошее настроение?
– Превосходное! Он подарил Павлику огромного белого слона и
