угрюмым и рано ушёл спать в комнату, которая в коттедже Волгиной называлась Шуриной комнатой.
– Вы всё-таки его допекли, – попенял Мирославе с улыбкой Морис.
– А что же мне ещё оставалось делать, – развела она руками.
Утром Наполеонов появился на кухне такой же сумрачный, как ушёл спать вчера.
– Я плохо спал, – пожаловался он Морису.
– Сочувствую.
– Как же, сочувствует он, – пробурчал Наполеонов и укорил: – Ты всегда на её стороне.
– Знаешь, я почему-то уверен, что ты скоро будешь благодарить Мирославу за то, что она подсунула тебе это дело.
– Всенепременно! И куплю ей ценный подарок!
– Почему бы и нет, – улыбнулся Морис, пододвигая Наполеонову сметану.
Шура вздохнул и принялся уплетать за обе щёки горячие пышные сырники.
Прошло пять дней. От Шуры не было ни слуху ни духу, и Мирослава не делала попыток связаться с ним.
Просто была как-то непривычно задумчива и тиха.
Вот и сейчас Морис видел, что она стоит возле клумбы с доцветающими поздними сортами пионов.
Время от времени налетающий ветер качал пышные кусты, и на землю падали то один, то два, а то и целая груда лепестков.
Миндаугас спустился в сад, встал за спиной Мирославы и тихо сказал:
– Отцветают…
– Да, – ответила она.
– Но на следующий год зацветут снова.
Мирослава повернулась, на её губах промелькнула полуулыбка:
– Ты что, пришёл меня утешать?
– Нет, но… – растерялся он.
– А ты знаешь, что первые пионы привезли в Россию из Китая?
– Упустил из виду, – попытался улыбнуться он.
– Было это ещё при Петре Первом.
– Значит, он не только на Запад прорубил окно, но и на Восток, – пошутил Морис.
– Типа того. И сначала пионы у нас называли «панскими цветами».
– Почему?
– Потому что цветочки были дорогими и их могли выращивать только богачи.
– А-а-а.
– А легенду китайскую о пионах ты знаешь?
– Я знаю только древнегреческий миф, который связывает возникновение этих цветов с учеником Эскулапа Пеоном, который смог исцелить во время Троянской войны от ран бога подземного царства Аида. И когда учитель из зависти решил убить превзошедшего его в мастерстве врачевания ученика, Аид спас его, превратив в прекрасный цветок Пион. Ведь и научное название пиона с латинского переводится, как целительный, врачующий. Древние греки, зная о целебных свойствах растения, даже складывали в его честь гимны, написанные особым размером – пеаном.
– Красиво. В Китае с пионом тоже связана грустная легенда.
– Расскажите.
– Как-нибудь потом.
В это время зазвенел сотовый Мориса.
И едва Миндаугас включил связь, как раздался недовольный голос Наполеонова:
– Куда вы там все пропали?!
– Мы здесь, Шура!
– А Мирослава?
– Стоит рядом.
– И что вы делаете?
– Любуемся.
– Чего?
– Любуемся отцветающими пионами на клумбе.
– Шапокляк их за ногу! Я тут вкалываю как проклятый! Жизнь свою опасности подвергаю! А они эстетикой занимаются!
Мирослава выхватила у Мориса телефон и проговорила язвительно:
– Тебе за это деньги платят, Шурочка.
– Ох и вредная же ты, – вздохнул Наполеонов. – И как только я тебя столько лет терплю?
– Это ты у себя спроси, – улыбнулась она и поинтересовалась: – А ты чего звонишь? Проголодался?
– Вусмерть!
– У тебя есть что-нибудь новое?
– Есть!
– Ну и?
– Вот приеду вечером, если накормите хорошо, то так и быть, может быть, расскажу, – загадочно проговорил Наполеонов и, не попрощавшись, отключился.
– Может, перезвонить ему? – спросил Морис.
– Напрасный труд. Шурочка уже отключил сотовый и будет недоступен, пока не надумает сам с нами связаться.
– То есть до вечера?
– Считай, что так.
– К вечеру я никак не успею испечь настоящий «Наполеон», – вздохнул Миндаугас.
– Ещё чего, – фыркнула Мирослава. – Возьми машину, съезди в супермаркет и купи коробку пирожных.
– Тоже дело, – согласился он, – но лучше съездить в пекарню. Там вкуснее.
– Езжай, если не лень.
– Не лень, – улыбнулся Морис. – Предлагаю съездить вместе, заодно погуляем возле озера и посмотрим на уток.
Мирослава хотела сначала отказаться, но потом передумала.
– А поехали! – сказала она.
Погода стояла изумительная, тепло, но не жарко, а возле озера вообще веяло приятной прохладой. Старые ивы купали длинные ветки в пруду, на волнах рядом с берегом покачивались розовые и белые кувшинки. На их листьях грелись на солнышке привыкшие к людскому вниманию квакушки. По небольшому склону к воде гурьбой бежали жёлтые ирисы.
Но люди больше смотрели на уток и норовили их покормить хлебом, несмотря на развешанные вокруг строгие запреты – уток кормить запрещается!
Уже не раз и не два горожанам объясняли, что от хлеба утки жиреют и не могут осенью отправиться в тёплые края, рискуя, оставшись зимовать здесь, замёрзнуть или попасть на обед собакам.
Сами утки тоже наплевательски относились к грозившей им опасности и, выпрашивая хлеб, даже выбирались на берег.
Вернувшихся домой детективов встретил голодный кот. Своим насупленным видом он даже слегка напоминал Наполеонова. Хотя дружеские отношения между котом и следователем всё как-то не складывались.
Морис принялся за приготовление ужина. Мирослава вызвалась ему помочь. Но её помощь, как всегда, за редчайшим исключением, была отвергнута. Миндаугас любил всё делать сам, и его раздражало, если кто-то вмешивался в процесс его волхования на кухне.
– Тогда я пойду к себе, – сказала Мирослава.
– Нет уж!
– Не поняла…
– Вы останетесь здесь и будете развлекать меня.
– Станцевать голой на столе? – спросила она, улыбаясь.
– Боже упаси! – замахал он на неё руками.
– А что же тогда? Петь я не умею.
– А что, разве для этого требуется умение? – рассмеялся Морис.
– Ну…
– Сейчас все подряд лезут на сцену и гримасничают.
– Это да, – согласилась она.
– Вон на столе лежит книга. Выберите любой рассказ и читайте вслух.
Мирослава подошла к журнальному столику, отодвинула в сторону газеты и выудила сборник рассказов О’Генри.
– Читать сначала? – спросила она.
– Откуда хотите.
Она открыла страницу наобум. И принялась за чтение.
Когда всё было приготовлено, детективы вышли на крыльцо и там дождались Наполеонова. Выглядел следователь и впрямь уставшим. Поэтому, ни о чём не спрашивая, они сначала накормили его, а потом на открытой террасе пили чай со свежей клубникой.
– Ну что, извелись? – спросил он наконец.
– Есть немного…
– А знаешь, ты была права, – вздохнул Наполеонов.
Мирослава не стала спрашивать, в чём именно, просто приготовилась внимательно слушать.
– Накрыли мы их, как ты и предполагала в Новосёлках. Один из наших сотрудников чуть не погиб. Вот, гады, что удумали! – выразился он о пойманных преступниках. И продолжил: – Мы обзвонили и проверили адреса многих жаждущих секса дам. Не только тех, что ты дала. Но именно в Новосёлках мы вышли на странную пару, проживающую в доме на отшибе. Эту пару там все сторонились.
– Из-за уродливого мальчика? – спросил Морис.
– Не
