начале и сюда пешком.
– Понятно, спасибо вам, что согласились поговорить с нами.
– Чего уж там, – вздохнула Тимагина.
– Если вы случайно что-то узнаете, то позвоните нам, вот визитка нашего агентства.
– Хорошо, позвоню, если что. – Тимагина взяла пластиковый прямоугольник и спрятала его в карман.
Распрощавшись с хозяйкой, детективы отправились в обратный путь.
– А что, мать Тимагиной на самом деле скончалась в тот день? – спросил Морис.
– Да, Варвара Дорофеевна Тимагина – мать Светланы Леонидовны Тимагиной и Ипполита Леонидовича Тимагина – умерла на месте, только раз взглянув на изрубленное тело сына.
– Несчастная женщина, – выдохнул Морис и проговорил: – Я не могу понять, зачем преступники подбрасывают тела жертв их родственникам.
– Я и сама пока этого не понимаю. Может быть, это садистский кураж. А может быть, преступник как бы оправдывает своё преступление, давая понять потерявшим близкого человека людям, что жертва не достойна сожаления и оплакивания.
– Но это же изуверство! – возмутился Миндаугас.
– Ещё какое.
Когда они стали подходить к своей машине, Мирослава сказала:
– Здесь уже до дороги не так далеко. И вполне возможно, что кто-то из живущих в этих домах видел тем вечером странного мальчика или подростка с мешком или большой сумкой.
– Вы думаете, это опять был он?
– Я почти уверена в этом.
Они обошли с вопросами тридцать пять домов.
И после опроса большей части их обитателей выяснили, что видели странного ребёнка только двое.
Алкоголик Ефимий Кравцов, который сначала принял его за галлюцинацию, а потом за оборотня.
«Одно другого не лучше», – подумала Мирослава и спросила:
– Почему вы так подумали?
– Но он же странный был! Маленький, а одет, как монах, и на плечах мешок.
– Ну и что?
– Как что? – изумился их недогадливости, с его точки зрения, Ефимий Кравцов. – Я уж решил, что он в этот мешок складывает заблудшие души.
Мирослава подумала, что Кравцов сам не догадывался, как он был близок к истине.
– И что вы сделали, когда увидели его?
– Что я мог сделать? – искренне удивился алкоголик. – Перекрестился, плюнул в его сторону и убежал.
– А он заметил вас?
– Кто его знает, но надеюсь, что нет, так как он не смотрел в мою сторону.
Ещё мальчишку в чёрном видел девяностодвухлетний Аркадий Евгеньевич Постышев.
У старика была бессонница, ныли старые раны, и он вышел подышать свежим воздухом. Он видел фигурку в чёрном, но никакого мешка на плече у неизвестного не было.
– А откуда он шёл?
Старик показал в ту сторону, где находился дом Тимагиных.
– Я ещё подумал, чего это малец так поздно здесь один делает, – заметил Аркадий Евгеньевич.
«Значит, он уже избавился от страшной ноши», – подумала Мирослава.
– Вы знаете, – меж тем продолжал Постышев, – я ведь окликнул его.
– А он?
– А он припустил, как заяц, в сторону дороги, и вскоре я услышал шум отъезжающего автомобиля.
– Спасибо вам, Аркадий Евгеньевич, – поблагодарила Мирослава.
– Жаль, что я саму машину не видел, – проговорил с сожалением Постышев.
– Да, информация о ней нам бы пригодилась, – согласилась Мирослава, – ну да ничего. Вы нам и так помогли.
– Помог, да не слишком. Вы ведь тут из-за Тимагина? – спросил Аркадий Евгеньевич и пристально посмотрел на Мирославу.
– Да, – не стала отрицать Волгина, подивившись догадливости столь старого человека.
– Убили-то его не тут, – заметил Постышев.
– Не тут, – согласилась детектив.
– Но и не в многоквартирном доме.
– Пожалуй…
– В городской квартире убить человека можно, но вот раскромсать его так, как Ипполита, нельзя. – Аркадий Евгеньевич снова внимательно посмотрел на Мирославу из-под густых бровей.
Она заглянула в его светлые глаза и спросила:
– Вы считаете, что Тимагина убили в переулке наподобие вашего?
– Скорее всего, в каком-нибудь доме на отшибе или даже особняке.
– Почему вы так думаете?
– Потому что такие убогие дома, как наши, близко друг к дружке стоят, и разве у нас заборы? – спросил он и сам ответил: – Так, одно решето. А для такого чёрного дела нужно расстояние и высокий забор.
– Пожалуй, вы правы, Аркадий Евгеньевич, – проговорила задумчиво Мирослава.
– Говорят, не одного Ипполита убили? – спросил Постышев.
Мирослава кивнула.
– Ну так вот, я не знаю про других, а Ипполита можно было поймать на халяву.
– Как это?
– Ну, бесплатная выпивка и, как сейчас говорят, секс.
– Тоже бесплатный?
– В случае с Ипполитом, да. Он не любил за что-то платить. Но не зря говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке. И не каждая мышь его оттуда достать может.
– Да, на этот раз мышеловка захлопнулась. Я давно уже пришла к выводу, что в мышеловке сыр не бесплатный, а самый дорогой. Ведь платить за него приходится жизнью. Но глупые мыши этого не понимают.
– Кабы только мыши, – крякнул Аркадий Евгеньевич.
Поблагодарив Постышева, Мирослава отправилась к своей машине, в которой её уже поджидал Морис.
– Куда теперь поедем? – спросил он.
– В детский сад.
– В детский сад? – переспросил удивлённый Морис.
– Да, в детский сал номер одиннадцать на Приречной. Потому что ещё один мешок обнаружили на территории этого детского сада.
– Ужас! Но почему там?
– Выяснилось, что в этот детский сад ходил сынишка жертвы.
– Почему же не ему домой?
– Он жил один.
– А сын?
– Сына воспитывала тёща. Жена его скрылась в неизвестном направлении года два назад.
– Но она жива? – уточнил Морис.
– В то время была жива.
– Почему же преступник не отнёс его тёще?
– Вероятно, не знал её адреса.
– Выходит, что жертва рассказала, в какой садик ходит его сын?
– Выходит, что так.
– А вы знаете, где живёт тёща?
– Знаю, но сначала я хочу поговорить с заведующей детским садиком.
Они подъехали к витому ограждению, за которым стояло двухэтажное кирпичное здание с невысоким крыльцом, справа симпатичная детская площадка, а слева – что-то наподобие небольшого скверика или уголка отдыха с небольшой группой деревьев, кустарников и миниатюрных клумб.
– Мило, – обронил Морис и спросил: – А почему так тихо?
– У них сейчас тихий час.
Она выбралась из машины и нажала на звонок. Морис остался сидеть в салоне.
Минут через пять к воротам подошла юная толстушка в белом халате, из-под которого выглядывало весёленькое платье в голубой горошек.
– Вы родительница? – спросила она Мирославу.
– Нет, я частный детектив Мирослава Волгина. Мне необходимо поговорить с Лидией Евгеньевной.
– Ой! – толстушка зажала рот ладонью и, посмотрев на Мирославу, моргнула пару раз. Потом спросила: – Вы из-за Павлика?
– Какого Павлика?
– Вернее, из-за его папы?
– Если у Павлика фамилия Картамышев, то да.
– Точно, Картамышев, – вздохнула толстушка, отперла ворота и сказала: – Заходите.
Она опять заперла ворота и направилась к крыльцу. Мирослава последовала за ней.
Миновав вестибюль, они оказались в довольно
