конника не просто «транспортное средство», но и оружие, и надёжный боевой товарищ, а то и друг. Но чтобы было именно так, необходимо найти с ней общий язык и по-настоящему о ней заботиться… Ну а кавалерийский полк, уточняем на всякий случай, это четыре сабельных эскадрона, две артиллерийские и миномётная батареи, сапёрный и химический взводы, взвод связи и подразделения обслуживания. По штату — тысяча сто тридцать восемь человек и тысяча двести девяносто четыре лошади.
Выглядел новоявленный опер кавалерийского полка удивительно красиво: чёрная бурка, на голове — папаха-кубанка, френч, галифе, сапоги со шпорами и шашка на левом боку. Единственным и обидным его недостатком было то, что усы ещё как следует не росли… А так бы — ну, настоящий гусар!
Вскоре Олег получил боевое крещение уже в качестве кавалериста. В первых числах января 1943 года началась Острогожско-Россошанская операция войск Воронежского фронта, имевшая целью разгромить противника в районе Острогожска, Каменки и Россоши, овладеть участком железной дороги Лиски — Кантемировка и создать условия для наступления на харьковском и донбасском направлениях. Войска наносили удары по трём сходящимся направлениям — в частности, с севера гитлеровцев атаковала 40-я армия генерала Москаленко[347], навстречу которой из района Новой Калитвы двигалась 3-я танковая армия генерала Рыбалко. Действия танкистов поддерживал 7-й кавалерийский корпус генерал Соколова[348].
«Наступление войск Воронежского фронта началось 12 января боем передовых батальонов в районе сторожевского плацдарма. Их успех на следующий день развили главные силы 40-й армии. 14 января в операцию включились 3-я таковая армия и 18-й отдельный стрелковый корпус, а также 6-я армия Юго-Западного фронта.
К исходу 15 января войска 40-й и 3-й танковой армий прорвали оборону противника на всю тактическую глубину и разгромили его четыре дивизии…
16 января войска фронта начали охватывать острогожско-россошанскую группировку противника. Спустя два дня соединения 40-й и 3-й танковой армий вышли в район Алексеевки и завершили окружение 13 вражеских дивизий…»[349]
Однако в ночь на 19 января Олег был тяжело ранен. При подходе к городу Валуйки кавалеристы натолкнулись на немецкие танки и приняли бой. Ивановский тогда вёл огонь из противотанкового ружья, а потом, уже когда отходили после гибели всех артиллерийских орудий, пуля из танкового пулемёта прошла через его шею, ударив в висок командира артиллерийской батареи…
В тот же день был взят железнодорожный узел Валуйки, и за эту победу 7-й кавалерийский корпус был переименован в 6-й гвардейский, а лейтенант Ивановский был удостоен первой своей боевой награды — медали «За отвагу». Ликвидация окружённой россошанской группировки продолжалась до 27-го числа — было разгромлено более 15 немецких дивизий, а шести нанесено тяжёлое поражение; в плен было взято свыше 86 тысяч офицеров и солдат.
В это время Олег уже был в госпитале в городе Кочетовке, под Мичуринском. Постепенно приходил в себя, правая рука фактически не действовала, нужно было ещё лечиться и лечиться, однако 16 февраля он услышал сводку Совинформбюро:
«16 февраля наши войска после решительного штурма, перешедшего потом в ожесточённые уличные бои, овладели городом Харьковом.
В боях за Харьков наши войска разгромили немецкий корпус „СС“ в составе двух танковых дивизий „Адольф Гитлер“ и „Райх“ и мотодивизии „Великая Германия“, а также ряд немецких пехотных дивизий и специальных частей.
Операция по освобождению Харькова и разгрому противника в этом районе осуществлена силами группы войск под командованием генерал-полковника тов. Голикова Ф. И.[350].
В боях за Харьков отличились соединения генерал-лейтенанта тов. Москаленко К. С., генерал-лейтенанта тов. Рыбалко П. С., генерал-лейтенанта тов. Казакова М. И.[351] и генерал-майора тов. Соколова С. В.
Первыми ворвались в Харьков части генерал-майора тов. Зайцева Г. М.[352], полковника тов. Костицына А. С.[353], генерал-майора тов. Мартиросяна С. С.[354]»[355].
Можно ли было спокойно слушать эти слова? Пока ты «прохлаждаешься» на госпитальной койке, твои сослуживцы громят отборные гитлеровские дивизии! Да ещё какие — «именные»! «Великая Германия» разбита, «Райх» разгромлен, и даже «Адольфу Гитлеру» рыло, извините, начистили! Оставаться в госпитале было невыносимо. К тому же наступление советских войск стремительно развивалось, и была опасность так отстать от своих казаков, что потом не найдёшь… Это поняли и медики, отпустившие недолеченного лейтенанта догонять его кавалерийский полк — уже не 250-й, а 29-й гвардейский…
На следующее утро после того, как Олег прибыл в полк, стоявший близ городка Дергачи, километрах в пятнадцати от Харькова, была жуткая бомбёжка. 4 марта гитлеровцы перешли в наступление, через неделю подошли к Харькову и 16-го числа оккупировали его вновь. Пришлось отступать, а затем корпус был выведен на переформирование и отдых в Московскую область — Можайский район, после чего уже в августе началось наступление на Смоленском направлении…
Дальнейший рассказ о фронтовой судьбе Олега Ивановского был бы сплошным описанием перемещений с места на место и рейдов по тылам противника, в которых он участвовал. Это же не 1812 год, когда кирасиры и драгуны атаковали вражеские каре или сталкивались с неприятельской конницей в отчаянной рубке; в Великую Отечественную войну кавалерия в основном действовала по тылам противника, имея то преимущество перед механизированными подразделениями, что найти корм для лошадей было гораздо проще, нежели топливо для техники, и к тому же кони вполне могли обходиться без дорог и переправ…
Так и шли казаки по территориям Белоруссии, Украины, Польши, наводя своими лихими сабельными атаками ужас на гарнизоны и тыловые подразделения противника…
Затем наши войска остановились на Висле. «Форсирование её с ходу было весьма трудной задачей: ширина реки в районе Сандомира достигала 250 м, а глубина превышала 2 м. 3-я гвардейская армия, взаимодействуя с конно-механизированной группой генерала Соколова, 29 июля разгромила группировку противника в районе Аннополя и вышла к реке. На следующий день её передовые дивизии захватили небольшие плацдармы севернее и южнее Аннополя. Однако расширить их из-за сильного противодействия противника не удалось»[356].
В своём дневнике, маленьком блокнотике, Олег лаконично записал 1 августа 1944 года: «Пехота форсировала Вислу, но дальше не продвигается».
Вести дневники на фронте воспрещалось, но разве кто станет проверять, что пишет в своём блокноте уполномоченный Смерша?
В это время полку пришлось возвратиться на территорию СССР:
«19 августа. Вечером в 23 часа вызвали в отдел <Смерш> дивизии. Полк уходит на операцию по борьбе с бандитами в район Рава-Русской во Львовской области. Ехать на „студебеккерах“ — 50 машин.
20 августа. Выехали в 8.00 по частично знакомой дороге через Томашув, границу, Раву-Русскую. Сосредоточились в местечке Мосты Вельке.
21 августа. Отдыхаем. Задачу ещё не имеем. Вошли в прямое подчинение генерал-майора Зубарева[357] и майора Кривенко. Операция разрабатывается»[358]…
Суть происходящего была в том, что на территории Западной Украины активизировалась деятельность националистических организаций. В ориентировке 2-го Управления НКГБ СССР от 28 августа 1944 года писалось:
