Ему повезет, если он вообще останется в живых после всего сделанного. Тони бывал в опасной ситуации раньше, но не в такой потенциально смертельной игре, которую затеял сейчас, не ограничившись заданием департамента.
«Будем считать, что игра началась».
Может, виноват во всем герцог? Намеренно ли его светлость насаждал тогда в сознание Тони мысль о браке? Его явно раздражало, что его племянница вовлечена в историю с пропавшей тетрадью. Вероятно, стремление герцога связать Тони браком являлось его своеобразной местью. Герцог — настоящий дьявол.
Нет, на самом деле вина лежала не на герцоге. Не на Делии, не на ее сестре. Во всем, возможно, виноваты судьба и странная последовательность событий, которая началась полгода назад после гибели Уилмонта и привела к нынешней ситуации. Он, несомненно, влюблен в женщину, которую вынужден постоянно обманывать, и, более того, хочет провести с ней всю свою оставшуюся жизнь.
Однако она может существенно сократить ее, когда узнает правду. Вероятно, она не менее коварна, чем ее дядя. Достаточно иметь в виду, какой сложный и вполне успешный план она и ее сестра состряпали за один вечер. В их жилах наверняка течет дьявольская кровь.
Из создавшейся опасной ситуации пока не просматривалось приемлемого выхода. Признание с его стороны могло погубить репутацию Делии. Герцог ожидал, что Тони поступит как порядочный человек, если его уловка с дворецким станет достоянием гласности. Однако если Тони не против связать свое будущее с ней, то она, узнав о его обмане, ни за что не согласится на брак. К тому же теперь Делия богата и независима, и он ни на минуту не сомневался, что она не станет делать что-либо вопреки своему желанию.
А она желала стать опытной женщиной, но не женой.
Все же, несмотря на ее планы, он уверен, что она не относится к тому типу женщин, которым доставляют удовольствие лишь плотские стороны опыта без участия глубоких чувств. Если он поможет ей успешно достичь своей цели, то, когда придет время рассказать ей правду, она будет влюблена в него так же, как он в нее.
Слава Богу, решение найдено. Он предпримет атаку на ее сердце, которая превзойдет веллингтонскую, приведшую к поражению Наполеона. Хотя и неохотно, но он вынужден признать, что она завладела его сердцем, что он полюбил ее и не хочет потерять. Теперь ему нетрудно понять, почему Уилмонт мог влюбиться в нее.
И все же… Он даже расправил плечи при такой мысли. Она не любила Уилмонта. Она сама сказала об этом сегодня вечером. Если ее слова правдивы, то становится ясно, что она вышла замуж за него не по любви, а по необходимости. Уилмонт обесчестил ее, и у нее не осталось другого выбора. Тони уже пришел к выводу, что Уилмонт, вполне возможно, полюбил Делию, но теперь его занимал вопрос, что первично для нее — обольщение или чувства?
Если она не соблюдала траур по мужу, то, вполне возможно, в ее сердце нашлось место для Тони.
Внезапно голоса в комнате стали громче, и Тони отошел от двери. Минуту спустя дверь открылась, и Делия и ее сестра вышли в прихожую.
Мисс Эффингтон одарила его милой улыбкой:
— Приятно видеть вас, Гордон. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше?
— Да, мисс. Благодарю за внимание, — вежливо отозвался Тони.
Делия нахмурилась:
— О чем вы говорите? Вы больны?
Один из слуг сообщил ее сестре, что Гордон почувствовал себя неважно и лег в постель. Она не видела его весь вечер и сейчас внимательно изучала дворецкого. Тони не мог понять, поверила она в историю с недомоганием или считала его просто лодырем.
— О, дорогой. — Делия озабоченно посмотрела на Гордона. — Вы в порядке? Может быть, вам следует пойти к себе?
— Я вполне здоров, мэм. Ничего особенного со мной не случилось. — Голос его звучал твердо. — Наверное, я съел что-нибудь не то.
— А мне кажется, что еда стала намного лучше, — тихо сообщила Делия, пристально разглядывая его. — Хорошо, если вы уверены, что с вами все в порядке. — Она повернулась к сестре: — Спасибо тебе еще раз. Если тебе понадобится моя помощь…
— Думаю, что нет. — Мисс Эффингтон улыбнулась. — Я сама поговорю с мамой. По правде говоря, я предвидела такую развязку. И надо сказать, мое желание исполнять роль хорошей сестры уже истощилось.
— Я так и думала, — насмешливо подтвердила Делия. Спустя несколько минут мисс Эффингтон ушла.
— Хорошо ли, — Гордон откашлялся, — прошел вечер, мэм?
— Вечер не обошелся без положительных и отрицательных моментов. — Делия скрестила руки на груди. — Вы не одобряете?
— В моем положении я не смею одобрять или не одобрять что-либо, миледи.
— Понятно, — задумчиво пробормотала Делия. Она повернулась и направилась в библиотеку. — Не хотите ли присоединиться ко мне, Гордон, чтобы выпить по бокалу бренди и немного поиграть в триктрак? Я слишком возбуждена, чтобы ложиться спать. Бренди и пара партий должны успокоить меня.
— Как пожелаете. — Тони подошел к двери и открыл ее, мысленно поздравив себя с тем, что научился открывать ее своевременно. Затем последовал за ней в комнату. Делия подошла к игорному столу, в то время как Тони устремился к графину со спиртным. Он наполнил бокалы, затем присоединился к ней за столом и рассеянно протянул ей бренди.
Она сделала несколько глотков. Они начали игру в относительной тишине и продолжали ее, подолгу делая ход за ходом. Для женщины, заявившей, что она слишком возбуждена, чтобы ложиться спать, Делия выглядела необычайно подавленной. Вообще после возвращения в Лондон из Эффингтон-Холла она стала какой-то тихой. Тони думал, что в роли Гордона он овладел искусством терпения, и до настоящего времени не упрекал Делию за ее поведение, но, по-видимому, его терпение тоже имело предел.
— Я вас обидел каким-то образом, леди Уилмонт? — спросил он, придав своему голосу озабоченный тон.
— Вы имеете в виду, что постоянно обыгрываете меня в последние три вечера? Нет, я нисколько не обижена. — Делия не отрывала глаз от игорного стола. — А почему вы задаете такой вопрос?
— Вы выглядите слишком тихой и задумчивой после возвращения из Эффингтон-Холла и сегодня тоже.
— Мне казалось, что вы предпочитаете тишину во время игры.
— Тишина при общении с вами беспокоит больше, чем шум.
Она взглянула на него:
— Простите, Гордон. В последнее время моя голова занята другими заботами.
— Простите меня, миледи, если я перешел границы дозволенного.
— Вовсе нет, — твердо заметила она. — Я же позволила вам откровенно высказывать свое мнение и не меняю своего решения только потому, что озабочена своими проблемами.
