на это едва сдержал стон. Какое-то время он подождал в подсобке, надеялся, что Петр вернется и можно будет продолжить допрос с пристрастием. Какого лешего всякий сброд собрался вокруг места, где никого не должно было быть по определению?! Максим ведь даже болотника взял продавцом именно для того, чтобы посетителей отпугивал!
Вот только колокольчик звякнул еще несколько раз, так что пришлось Максиму выходить самому.
Петя за прилавком крутился ужом, проявляя чудеса сноровки, которой от школьника-второгодника совсем не ожидаешь. Одновременно заваривал чай, выдавал сладости, принимал оплату и взбивал сливки.
«Может быть, у него в роду шестирукие арахны были?»
— Меня просто из окна приятель из школы увидел, из старших классов, — шепнул Петя, когда Макс встал рядом, растерянно думая, чем помочь. Хотя помощь парню явно не требовалась. — Он зашел кофе купил, а потом, видимо, разболтал кому-то. Ну и как-то… Слухи среди нечисти же быстро распространяются.
— Да, наконец-то в городе место открылось, где низшим рады, — из-за одного из столиков им отсалютовали чайной чашкой.
«Да я никому тут не рад!» — скрипнул зубами Максим.
Еще раз звякнул колокольчик. Сидящая в кафе нечисть как-то разом притихла, когда вошел странный старичок с тростью в видавшем виды твидовом костюме.
— Здравствуйте, — поздоровался Петя, вжимая голову в плечи.
«Следящий или смотрящий… как там его?» — Максим вспомнил, как в первый день пребывания в городе этот самый нелюдь пытался поймать воришку, залезшего ему в карман. Как раз вот этого новоиспеченного помощника. После Петр рассказал, что это арбитры расставили всяких пенсионеров, чтобы те следили за порядком в местах скопления людей.
Старичок подошел к стойке, пробежался взглядом по меню.
— Персиковый раф, пожалуйста, — чопорно произнес он.
— Да, конечно, — закивал Петр, начиная готовить заказ.
— А кто владелец заведения? — как бы между прочим уточнил старик.
— Я владелец, — без особого энтузиазма откликнулся вампир.
Только повышенного внимания арбитров ему не хватало.
Старичок кивнул и, забрав раф, сделал глоток.
— Хорошо приготовлено, — похвалил он и вышел из кафе.
Все в зале шумно выдохнули, словно все то время, пока здесь был смотрящий, старались даже не дышать.
«Может, хоть он их отпугнет?» — вспыхнула надежда, но быстро погасла.
Посетители приходили в чайную до самого позднего вечера.
Макс и Петя вышли из чайной после одиннадцати: пока вымыли посуду, прибрали за посетителями, заказали на завтра сладкие и несладкие добавки к чаю. Макс дал Петру дубликат ключей, чтобы в воскресенье смог открыть чайную самостоятельно и начать работать.
Перед тем как уйти в интернат, Петр, смущаясь, сунул Максу пару салфеток, на которых были записаны имена и номера телефонов:
— Вот тут пара нелюдей свои контакты оставили. Позвоните им.
— Зачем?
— Ну, они решили, что раз низшего, да еще и школьника, на работу взяли, то, может, и им тоже свезет. Сами понимаете, с темной аурой сложно куда-то устроиться. Особенно у нас в городе.
Подходя к дому, Максим гадал, что ему со всем этим делать. В его планы всерьез заниматься чайным бизнесом не входило, но ведь не увольнять же парня за то, что слишком хорошо работает и привлекает клиентов?
В окне кухни Макс увидел силуэт Светланы. Она все еще не спала.
— Вот же ж…
В голове вспыхнули воспоминания, как он подошел к ней, поцеловал, а после просто ушел, оставив и ее, и соседа в недоумении. О сделанном не жалел ни капли. Напротив, даже сейчас в нем вновь всколыхнулись те эмоции. То желание, болезненное и злое, которое накатило и долго не отпускало после поцелуя. Воспоминания о нежности губ и сладости дыхания, о том, какая Света была послушная в его руках…
Максима словно окатило ледяной водой. Прежняя жажда по Свете стала даже острее. Это уже не секундный каприз, не мимолетная прихоть, а выдержанное, как хорошее вино, чувство обладания.
Но и прежняя злость на Валентина никуда не делась. Ревность вновь заполнила нутро. Если сосед надеется заполучить Свету — не дождется. Легкой победы ему не будет.
Другое дело, как на его поступок отреагирует сама Светлана? А если она действительно хотела остаться с Валентином после их фиктивного развода? Такого же фиктивного, как и брак. А Макс все испортил, и она теперь злится? Если он устроил это показательное выступление, но оно не сблизит их со Светой, а лишь отдалит?
Максим не хотел принуждать её к чему-либо. Но в ту секунду не мог поступить иначе.
Что ж, в любом случае, ночевать на улице — не вариант. Разворачиваться и бежать от опасности — не в его стиле.
Максим принял единственно верное решение.
«Притворюсь больным. Так хотя бы сразу не убьет!»
***
В кухне царила тишина, нарушаемая лишь звуками бурлящего в кастрюле супа. Старенькая люстра отбрасывала тени на стены. Лилечка вечером стащила у Феди цветные фломастеры из пенала и разукрасила обои рисунками. Ну как рисунками. Абстрактной черкатней.
«Квартира съемная, теперь еще и обои придется переклеивать, когда будем переезжать…»
Я упорно старалась убедить себя, что беспокойство и нервозность именно из-за испорченных обоев, а вовсе не из-за того, что…
«Мужчина подходит близко, спрашивает о чем-то. О чем именно — уже не вспомнить, все смывает последовавшая за этим волна чувств и эмоций. Накрывает с головой, как только Максим обхватывает за талию. Пальцы вплетаются в волосы, гладят шею, а его губы…»
Я снова взялась за нож, принимаясь чистить еще больше картошки.
Когда руки в движении — то нарезают овощи, то размешивают соус, — еще как-то можно справляться с собой, чтобы не думать о произошедшем.
Я готовила еду на завтра и послезавтра, стараясь занять себя и свой разум. Наверное, со стороны казалось, что я очень сосредоточена.
Надя даже сказала: «Мама, ты словно танцуешь в кухне, так быстро все делаешь!» — так быстро я металась от стола к мойке, от холодильника к плите. Но за этой точностью и решительностью скрывалась нервозность.
Сейчас дети уже спали. Я несколько раз проверила, но их спокойный сон собственного внутреннего спокойствия не добавлял.
Я тихонько включила на телефоне музыку. Просто первую попавшуюся композицию в популярном приложении. Но и та, как назло, была о неразделенной любви.
«Совсем забыл сказать: мы не разводимся. Не стоит приставать к моей законной жене, ладно?» — эти слова Максима врезались в память накрепко.
Нет, ну вот зачем он это сказал? Что он имел в виду?
Снова краска
