Главный диспетчер поворачивается к начальнику дороги. Шеремет демонстративно удаляется из комнаты, снимая с себя ответственность за разрешение вопроса: «Нужна ли правда?». Такая «информация» имеет свойство «протекать». Последствия могут быть разнообразны, вплоть до попыток посторонними лицами остановить поезд. С другой стороны коллектив, будучи информированным, будет действовать более эффективно и без лишних слов. Ставка сделана на профессионализм.
– Поезд захвачен. Интеллектуальная система управления взломана. Обесточить контактный провод – последняя мера остановить экспресс.
– Захвачен? Бля-я-я!
– Будьте добры. Придерживайтесь корпоративной этики общения.
– Я понял. Мы сделаем все от нас зависящее.
– Линию необходимо погасить, в том числе, на территории Читинской области. Служба движения проинформирована. Все действия согласовывать с ними. Помните, что вы по-прежнему ничего не знаете, просто выполняете приказ.
– Хорошо. Конец связи.
Тимур – энергодиспетчер станции «Мадалан», бросает взор на настенный экран. По мнемосхеме находит подстанцию. Синий цвет линий указывает номинал напряжения, по их направлениям удается определить контактный провод и железнодорожные стации, расположенных в пределах участка, который нужно обесточить. Тимур вызывает первую станцию.
– Дежурная по станции «Мадалан». Слушаю.
– Здравствуйте. Лясов беспокоит. Вас, должно быть, предупредили?
– Здравствуйте. Да я в курсе.
– Перегон удалось освободить?
– Да, только вот один состав никак не может убрать железную задницу со стрелки.
Немного погодя, эмоциональная девушка уделяет внимание вопросу.
– Наконец то. Повесите пока. Сейчас запрошу станцию «Улягир».
Тимур, невольно становится слушателем сплетен.
– Привет, Люся.
– Привет.
– Как у тебя дела с перегоном?
Дежурная, по имени «Люся», не торопится с ответом. Ее одолевает любопытство.
– А что происходит?
– По слухам, какие-то проблемы с экспрессом. Сломался вроде.
Люся не упускает возможность позлорадствовать.
– Тоже мне, новейший поезд! Значит, железный машинист тоже любит погонять.
– Пассажиры, наверное, напуганы.
– Да уж! Господи не дай бог!
– Слыхала про Улан-Удэ.
– Да. Кошмар какой-то. Господи не дай бог!
Энергодиспетчер поднимает взгляд на потолок, через приоткрытый рот легкие наполнились воздухом, в момент глубокого выдыхания раздулись щеки, и голова вновь повисла над аппаратом селекторной связи. Тимур деликатно дает о себе знать:
– Дамы! Я вам не мешаю?
Та, которая Люся, включается в работу.
– Ой, извините! Мой перегон пуст.
– Ясно.
Тимур высказывает в отключенный микрофон негативное впечатление:
– Чертовы курицы!
Телефонная панель превращается в новогоднюю елку: светодиоды станций активно привлекают внимание – дежурные спешат на доклад. Тимур отвечает каждой станции согласно маршруту движения на запад. Переговоры нагревают динамик. Женские голоса пестрят тембром. Неожиданные ассоциации возникают от названий остановочных пунктов, где разветвляются и сходятся пути, например: «Сегачама» – экзотическое кондитерское изделие, а «Мало-Ковали» – бренд модной одежды. Наконец, представитель службы движения, сидящий за пультом управления «крайней» станции, осуществил последний доклад.
Все перегоны участка свободны от тяжести составов, пора «тушить» контактный провод. Тимур пересекает диспетчерскую. Подойдя к мнемосхеме, тычет указательным пальцем в некую точку на изображении подстанции «Мадалан». Отдельные элементы, обозначающие высоковольтные выключатели, всплывают на экране, образуя ряд. Выбранный, по названию «фидера», коммутационный аппарат реагирует от действия тепла на сенсорный экран. Зеленый индикатор, на замену красному, просигнализировал о снятии напряжения с контактного провода первого перегона.
Соответствующий телесигнал принимается в Иркутске. Результат отключения отображает основной экран в зале центра управления. На нем видны пути для пропуска супер поездов, они максимально спрямлены и визуально отличаются от зигзагов старых магистралей, расположенных чуть южнее. Сотрудники неустанно следят за состоянием электрической сети в программном окне, где отрезок красной линии со стороны востока позеленел перед движущимся экспрессом. Участие энергодиспетчера в обнулении вольтажа постепенно распространяется на запад.
Начальник дороги, находясь на самой выгодной наблюдающей позиции, следит за ходом погашения.
– Похоже, получается.
В зал приказ:
– Определить на карте место, где заряд аккумуляторных батарей полностью иссякнет.
Подошедший главный диспетчер, Антонян вспоминает нехитрые формулы и действия с цифрами столбиком в уме. Результат вычисления на устах.
– Дальше Читы, им точно не уехать. Если скорость не изменится, поезд на станции «Дарасун» встанет.
– Сколько у нас времени?
– Чуть больше трех часов.
Шеремет, с помощью телефона внутренней связи, шлет вызов сквозь этажи. Веселая мелодия заливает кабинет, где дверца шкафа-купе, под действием мужской руки, погружает в темноту камуфляжный костюм, весящий на вешалке. На передний план выезжает зеркало в человеческий рост. Отразившись, Казанок смещает узел галстука к центру, где-то между острых углов воротника рубашки. Недавний душ очистил кожу, прояснил голову. Дышат поры. Пышет свежестью одежда, вернувшаяся из прачечной. Запонки поправлены. Заблестела начищенная кожа на туфлях, когда начальник линейного отдела полиции пошагал в сторону звонка. Снимается телефонная трубка – мелодии конец.
– Да, слушаю.
– Виктор Ростович. Шеремет. Нам удалось погасить контактный провод. Расчетное место полной остановки экспресса – станция «Дарасун». Это двести километров от Читы на восток. Нужны ваши люди и конкретный план освобождения заложников. На все про все, три часа.
– Хорошо. Я понял.
Разговор окончен. Вызов помощницы недолог.
– Виктор Ростович, слушаю вас.
– Света, пожалуйста, свяжи меня с нашей спецгруппой в Чите. Для них есть работа.
Палящее солнце заставляет железо толстеть – тесно рельсам в колее. Поднимающийся жар колышет силуэт, возникший на конце натянутой нити железнодорожного пути. Громче шум шлифования колес, щебень отбивает чечетку об шпалы. Кабина экспресса пронзает воздух, как метательный нож, приблизившийся к цели. Колесные пары шлют привет километрам позади. Сильнее вибрирует контактный провод. Нейтральная вставка, обозначающая границу электроснабжения, проводила вагоны. Токоприемник гладит «мертвый» провод – электроэнергии больше нет. В задней кабине экспресса срабатывает информатор.
