Тогда я решил сделать побольше таких существ, как ты. Просто добавляя тебя всякий раз. Не спрашивай, как я это делал, просто к каждому полученному я добавлял еще одного тебя. Таким образом, и новое свойство, очередное качество, проявившееся у тебя, всякий раз должно было возрастать. Я изготовил десять капсул и стал ждать результатов.
Он вздохнул и провел ладонью по лицу.
– Когда я открыл вторую капсулу, то отпрянул в ужасе. Я ожидал увидеть там двух одинаковых, таких же, как ты. Но там лежал монстр.
– Второй? – бесстрастно сказал старик.
– Да, – вздохнул жрец. – Следующие капсулы можно было и не вскрывать – в каждой неизменно оказывался очередной монстр, отличный от нас, от тебя и от всех своих предыдущих собратьев. Среди них были и особи женского пола, что меня особенно поразило и напугало. Только Шестая и Девятый были схожи как две капли воды, зато принадлежали к разным полам. Но настоящий ужас поджидал меня в десятой капсуле.
– Там было пусто? – предположил старик, прикрыв глаза.
– Если бы, – с досадой произнес жрец. – Там был снова ты.
– Я??
– Точь-в-точь. Так я подумал в первый миг. Но потом подошел и увидел, что тебя нет в первой, твоей собственной капсуле. Невесть каким образом теперь ты оказался в десятой, последней.
Жрец даже криво усмехнулся – впервые за все время их разговора.
– Я понял, что волшебство окончательно зашло в тупик. Когда перестаешь понимать его ход, это первый признак опасности. И такому чувству волшебник обязан доверять в первую очередь.
– И ты решил нас заточить на необитаемом острове, спрятать следы своих деяний от всего мира? – спросил Первый, внимательно глядя на своего тюремщика.
– Не сразу. Я поначалу вернул тебя обратно. Но десятая капсула продолжала реагировать на охранительные заклятия! Она не была пуста, хотя там и никого не было!
Я не мог увидеть, я не мог понять, что там еще оставалось. Это перепугало меня окончательно.
Поэтому первым делом я велел изолировать всю комнату, где проходил эксперимент, обнеся ее решетками. Охранительные заклятия сделали ее непроницаемой и снаружи, и изнутри. Затем нанял три десятка опытных людей – все они были давно у меня на примете. И тайком перевез вас сюда в клетке.
– Но ведь комната была мала? – удивился старик.
– Волшебство открывает любые просторы, – поучительно молвил жрец. – Я просто увеличил размеры тайной комнаты до пределов острова, только и всего. Мастеру моего ранга при соответствующей подготовке по силе и большее. Гораздо большее.
– Но теперь, похоже, и ты зашел в тупик, вместе со своим проклятым волшебством, – заметил Первый.
– Пожалуй, – кивнул жрец. – Я уже не знаю, что у меня получилось. Я лишь чуть изменил качество малого на твоем примере. Но у меня тут же перестало получаться с количеством. И я получил большие изменения. Опасные изменения.
– Ты ведь хотел иметь всего лишь десяток-другой преданных слуг, верно? – ухмыльнулся старик. – Одинаковых, не рассуждающих, подчиненных тебе душой и телом. На будущее. Ведь ничто не вечно в метрополии.
Жрец вздрогнул, подполз к решетке и устремил на старика горящий, немигающий взор.
– Кто он? – раздался его свистящий шепот. – Кто убивает вас? Почему он невидим, скажи? Я ведь его не создавал...
– Конечно, – согласился старик. – Ты лишь придавал другое качество мне. А, значит, и другим, ведь мы связаны между собой. В итоге же породил нечто совершенно иное, чего еще никому не удавалось сделать.
– Что же я все-таки сделал? – жрец, казалось, готов сорваться на крик. – Вас – монстров?
– Нет, – покачал головой старик Первый. – Ты получил новое качество без его носителя. Качество, неизвестное тебе прежде.
– И оно само... убивает?
– Качество не понимает этого и не может понять, – покачал головой старик. – Оно не знает, что такое смерть. И жизнь. Но очень хочет это познать. Потому что оно – Качество в Чистом Виде. Пока оно само по себе, оно пусто и бессмысленно само для себя. И для других. Потому и невидимо другими.
– Что оно такое? – прошептал жрец.
– Ничто. Нуль, – ответил старик.
– А что такое – нуль?
– Трудно объяснить. У вас таких пока нет, – ответил старик. – Наверное, уже и не будет.
– И все же... – с горечью сказал жрец.
– Хорошо. Попробую объяснить на твоем же примере, – предложил старик. – Ты ведь не случайно изобразил меня первоначально в виде палочки?
Жрец молчал.
– Вы, римляне, все – такие же. Состоящие из палочек, возможно, из их разных сочетаний. Я тоже первоначально – один из вас. Но с чуть измененным качеством. Самую малость. Всего лишь с хвостиком.
Старик остро взглянул на жреца.
– Но ты – ты другой, жрец. И знаешь об этом. Возможно, что выше и дальше тебя в вашем мире покуда нет никого. И тебя тяготит твой потолок. Потому что ты уже – не из палочек. Может быть, это сейчас ты!
Он протянул руку. Жрец, помешкав, передал ему прутик. И старик начертал на песке по другую сторону решетки новый знак.
L
– Видишь? Тут есть и вы, и что-то от меня.
И вновь резкий взмах прутика!
– А ты, наверное, уже давно хочешь стать другим. Вот таким?
C
– Или же таким?
D
А, быть может, даже этим?
M
– Стремишься, но покуда не можешь. Поскольку в тебе самом нет Тех Качеств, которые ты создаешь для других.
И тогда жрец увидел других монстров. Они подошли к Первому и попарно взялись за руки. Второй с Третьей. Четвертый с Пятой. Словно вихрь пронесся на островом.
Старик подал знак, и Третья сплела руки с Четвертым.
Ударил гром, в воздухе запахло грозой.
Старик, он же Первый, встал и подал руку Второму.
Ветер, казалось, усилился десятикратно, над островом бушевал уже настоящий шторм. Деревья отчаянно гнулись, рушились уже опустевшие наблюдательные вышки, и опасно накренились охранительные решетки.
– Нет! – отчаянно закричал жрец и налег всем телом на стальные прутья. – Вы останетесь тут! Навсегда!!
В этот миг рядом с Пятой возникло движение. Точно невидимый смерч закрутился над песком, порождая его причудливый танец.
– Не бойся, – крикнул старик Пятой. – Протяни ему руку.
Пятая зажмурилась и с замиранием сердца протянула руку в пустоту. А пустота взяла ее и крепко сжала.
Что может быть десятикратно сильнее вихря и шторма? Только буря.
Стальная клетка страшно, невыносимо выгнулась под мощным напором, идущим изнутри. Разве может одна клетка удержать столько? Для этого понадобилось бы, наверное, не одна, а целых пять клеток! А точнее – шесть!
Могучий удар разметал решетки. Клетка порвалась, точно была сработана не из толстых стальных брусьев, а всего лишь нарисована на бумаге тонким, остро заточенным перышком.
В вихре и смерче мелькнуло растопыренное тело жреца с отчаянно кричащим, раззявленным ртом, и остров засыпало сорванной листвой. А спустя полчаса окончательно улеглась поднятая пыль, и успокоилось море.
– Корабль! Я вижу паруса!
Третья смеялась, размазывая по грязным щекам невидимые слезы. Вдали к острову шел белоснежный парус. Над ним уже взметнулся сигнальный флаг – там заметили кучку людей на высоком утесе, возле разведенного дымного костра.
– Просто не верится... – пробормотал Второй, не спуская глаз с моря. – Неужели все закончилось?
– Вовсе нет. Для нас все еще только начинается, – покачал головой старик.
– И все теперь будет иначе, – промолчала пустота за его спиной. Но старик услышал и скептически покачал головой.
– Как жаль, что Шестая, Седьмой, Восьмая и Девятый не дожили до этого дня, – вздохнула Пятая. – Тогда мы бы все сейчас были вместе.
– Ну, полагаю, это-то дело как раз и можно поправить, – задумчиво молвил Первый, озабоченно вглядываясь в гербы на флагах. – Во всяком случае, в том, что касается Шестой, я бы, к примеру, мог попробовать. Думаю, это совсем несложная операция. Что скажешь, девочка?
И его глаза, устремленные на Пятую, потеплели и разом помолодели.
Молодая женщина опустила голову, чуть покраснев. А потом кивнула и улыбнулась, быть может, впервые за всю свою жизнь – легко и свободно.
Потом внезапно во сне Антона появился высокий молодой человек, лет двадцати пяти, в плаще и кепке.
Он сидел на скамейке в каком-то осеннем парке, засыпанном резной листвой кленов и желтыми пятнышками липовых листьев. На краю скамейки сиротливо лежал забытый кем-то мокрый букет давно увядших белых хризантем. Молодой человек – он почему-то здорово походил на самого Антона, только был старше – задумчиво вертел в пальцах наручные часы.
У них был электронный циферблат и тонкий металлический браслет, похожий на миниатюрный наручник
