Мир стал страшным местом, где ни человеку, ни зверю, ни птице больше не было спокойно. Живые существа пугались собственной тени.
Ворон принес вести о последних событиях в стране.
— Гумбольд пришел, Ванда ушла.
— Что? Говори понятнее, — попросил Солдат.
— Канцлер пришел, королева ушла.
— Птица, я тебя сейчас придушу!
— Что тут непонятного? Государственный переворот! Королева Ванда сослана в обитую пухом темницу. Квидквод и бхантанские близнецы там же. Крашкайт и Фринстин мертвы. Гумбольд захватил власть и прирос задницей к трону…
Птица рассказала все, что произошло с тех пор, как Солдат ушел из Зэмерканда.
— А жену твою…
— Что?! Что с ней?! — закричал Солдат. Его сердце неистово заколотилось.
— Ее отправили в Уан-Мухуггиаг. Никто не знает, куда именно. Изгнали. Возможно, в какой-нибудь иноземной тюрьме — там, насколько мне известно, вовсю процветают всевозможные грибки и инфекции — валяется с гниющими ногтями.
— Типун тебе на язык, Ворон!
Голгат сказал:
— Что намереваешься предпринять, дружище?
Солдат встряхнул головой, чтобы отогнать неукротимую злобу, которая начала закипать где-то глубоко внутри.
— Я… Разумеется, я должен поехать за море. Сначала надо отыскать жену. А когда буду уверен, что она в безопасности, можно заняться и Гумбольдом.
Он ехал и молчал, безвольно осев в седле и предаваясь нелегким мыслям. Огромная мощная лошадь не привыкла возить расслабленное отяжелевшее тело и время от времени оступалась в полутьме. Однажды из земляной норы выскочил гном-попрыгун и напугал верную и надежную кобылу. Она встала на дыбы, и Солдат упал. Он молча поднялся и снова сел на лошадь. Гном — неутомимый проказник, как и все члены его клана, — стал плеваться огнем. Солдат попросту не обратил внимания на его выходки и поехал дальше, снедаемый тяжкими думами.
Добравшись до Зэмерканда, Солдат поскакал к карфаганскому лагерю, чтобы встретится со своим генералом.
— За твою голову назначена награда, — сказал Джаканда. — Несмотря на мой протест, ты объявлен вне закона.
— Я не удивлен. Только почему ты поддерживаешь этого деспота? Вы же верны королеве.
Джаканда покачал головой.
— Я верен тому, кто мне платит — правителю Гутрума и не имею права вмешиваться во внутренние дела.
Ты же знаешь, мы наемники. Нельзя мне поддерживать ту или иную сторону, я ведь генерал иностранной державы. Ни один карфаганский военачальник, находящийся на службе Гутрума, не входил в Зэмерканд во главе своей армии, и не важно, какая политика или дворцовые игры происходили за стенами. Тебе лучше отсидеться где-нибудь в глуши, спрятаться в горах, а когда положение изменится — вернешься.
— Можно и так, — сказал Солдат, — а можно и по-другому.
Солдат был разочарован этой встречей. Избавившись от лошадей — их отдали лейтенанту Велион из Шатра Орла, — друзья переоделись в лохмотья и под видом паломников прошли в ворота Зэмерканда. Солдат решил переправиться на барже по крытому каналу и выйти в Лазурное море, а там уже пересесть на судно, направляющееся в Гвендоленд. Однако по пути к докам он наткнулся на какого-то дородного человека.
— Смотри, куда идешь! — прорычал человек и склонился над сточной канавой, откуда извлек кочерыжку. — Чуть на мой ужин не наступил!
Затем незнакомец поднял голову и воскликнул:
— Клянусь богами! Солдат, ты?!
Солдат зажал рот Спэгга ладонью и пригрозил кулаком.
— Молчи. Выдашь меня, шею сверну. Ночью уходим из Зэмерканда, и если за мной будет погоня…
Спэгг схватился за поношенную рясу, в которую был облачен Солдат, и повис на вороте.
— Куда ты идешь? Возьми меня с собой! Я больше не могу. С тех пор как Гумбольд пришел к власти, я умираю с голоду. Видишь, до чего дошел: еду по помойкам собираю.
От этой дряни у меня живот пучит, будто я червей наглотался, и с задницей просто беда. Гляди. — Он открыл рот, и Солдата обдало несвежим духом. — У меня недавно еще два зуба выпало. Вот невезуха. Один просто вывалился, а другой я во сне проглотил. Можно мне с тобой? Я знаю, тебе нужен слуга. Ты сам и латы толком не наденешь. А я еще и готовить умею. — Спэгг пошуршал подушечками своих грязных пальцев, будто тесто замешивал. — Я буду за тобой одежду стирать, твои грязные сапоги языком вылизывать, волосами натирать. Я всех вшей на тебе переловлю своими собственными зубами. Я блох на твоем пальто передавлю. Я буду самым лучшим на свете слугой, только забери меня отсюда.
Голгат пробормотал:
— Что это за мерзкий карлик?
— Одно время я на него работал, — ответил Солдат, — когда еще не был гражданином. Ладно, Спэгг, пошли с нами. Но знай, как только я заподозрю, что ты хитришь, будешь болтаться вверх ногами на копье Голгата. Ясно?
— Ясно, — с готовностью выпалил Спэгг.
— Да мне на этого омерзительного гнома даже копья жалко, — вставил свое слово Голгат. — Я просто разотру его ногой.
— Милый у тебя дружок, — пробормотал Спэгг, покосившись на Голгата. — Не очень-то церемонится с обещаниями.
Все трое дошли до доков и сговорились с владельцем одной посудины довезти их до побережья за пять золотых монет. Только в пути, когда баржа тихо покачивалась на волнах направленной в канал реки, Солдату удалось успокоиться. Он откинулся на мягкие ватные тюфяки и, задрав голову, разглядывал каменную кладку тоннеля. Наверху было множество зарешеченных отверстий, сквозь которые виднелось ночное беззвездное небо. Мир без звезд кажется таким странным… То, есть, конечно, понятно, что от звезд толку не много — это просто бусины, вплетенные в черный окутывающий землю плащ, — но без них небо мертво, пустынно, будто лицо, с которого смыли все черты — нос, глаза, брови, — оставив пустую невыразительную плоть.
К Солдату приблизился Голгат, и он рассказал другу, о чем думал.
— По-твоему, звезды бесполезны? — воскликнул Голгат, — Ничего подобного. Я постоянно пользуюсь звездами.
— Когда путешествуешь по морю?
— Не только. Звезды образуют магические рисунки, по которым я предсказываю судьбу. Это то же, что навигация, только передвигаюсь я не по морю, а по времени. Я волшебник-астроном.
— Понятно. И что говорят звезды?
Голгат вскинул руки:
— У нас нет будущего.
Вдруг Спэгг разразился потоком красноречия:
— Я всегда хотел схватить звезду зубами. Они такие холодные и хрустящие на вид, правда? Готов поспорить, они вкусные, по крайней мере, были. Пища богов. Так и просятся в руки: мол, сорви нас поскорее с черных ветвей! Я пытался, ой как пытался. В некоторые ночи кажется, что они совсем близко. Только не дотянуться до них, как ни старайся. Я уж и на деревья залезать пробовал, и на башни, и на шпили. Но так легко они не даются. С другой стороны, они вроде бы сами должны упасть, когда созреют. Ан нет! Попробуй-ка отыскать на земле упавшую звезду. Не знаю, может быть, они лопаются, как каштаны, и от них остается только ядро? Я об этом не думал. Да, пожалуй, когда снова обрету почву под ногами, послежу, как лопаются звездные орешки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
