Достаю телефон и вижу сообщение от Дэйва, в котором говорится, что машина заберет нас в Лос-Анджелесе и доставит прямо в Аренфилд. Возбужденные бабочки танцуют у меня в животе.
— Ваши напитки. — Ирвинг ставит на стол две бутылки воды «Фиджи» и две бутылки «Перье», а также охлажденные стаканы и дольки лайма. — Пилот готов к вылету. Могу я предложить вам что-нибудь еще, прежде чем займу свое место?
Бетани переводит взгляд с воды на Ирвинга.
— Не думаю…
— А что есть из еды? — Я слишком возбужден, чтобы быть голодным, но хочу, чтобы Бетани знала, какие у нее есть варианты.
— У нас есть свежая фруктовая тарелка, а также мясная и сырная, черная икра и ассортимент тропических сорбетов. У нас также есть множество закусок.
— Срань господня, — бормочет она.
— Ты что-нибудь хочешь?
Бетани прижимает ладони к животу.
— Я не голодна, но все равно спасибо.
— Думаю, пока все в порядке.
— Очень хорошо. — Ирвинг слегка кланяется. — Приятного полета.
Бетани смотрит ему вслед, а потом резко переводит взгляд на меня.
— Так это и есть твоя жизнь?
Я пожимаю плечами.
— Пожалуй.
Она качает головой и смотрит в окно.
— Неудивительно, что тебе так неуютно у брата.
Я хватаю воду и делаю глоток прямо из бутылки.
— Это не имеет никакого отношения к отсутствию роскоши, гений.
— Уверена, что так и есть, но это, вероятно, не помогает.
Взревели двигатели, и самолет рванулся вперед. Бетани приклеена к окну, когда внешний мир пролетает мимо, а я приклеен к ее профилю, когда она делает это.
Я так чертовски счастлив, что она здесь со мной. Если бы был один, то испытывал бы искушение выпить. Хотя, скорее всего, Дэйв забрал всю выпивку из самолета. Тихий покой поселяется в моей груди там, где раньше был монстр, и я не чувствую даже намека на тревожное давление, которое обычно ощущаю, направляясь на встречу такого масштаба. Ту, которая определит мое будущее.
Бетани не поворачивается ко мне, пока мы не оказываемся в воздухе.
— Это было потрясающе.
— Рад, что тебе понравилось.
— Над чем мы летим? — Она смотрит в окно. — Фермы! Круто.
Ее так легко удивить.
— Я могу показать тебе мир... — пою я строчки одного из мультфильмов Эллиот, и Бетани смеется. — Сияющий, мерцающий, смешанный…
— Смешанный! Ну, и кто теперь песенный мясник?
Я тоже улыбаюсь.
— Разве не смешанный?
— Аладдин был бы очень зол на твою версию его вступительной песни.
— Песня для прелюдии (прим. foreplay – вступление, прелюдия)? Мне нравится. — Я чешу челюсть. — Возможно, мне придется написать одну из них.
Бетани поднимает бровь и ухмыляется.
— И как именно она будет звучать?
— Садись ко мне на колени, и я тебе спою.
Бетани ерзает в кресле, и мне чертовски нравится, что ее предвкушение так очевидно.
— Согласно протоколу полета FDA, я должна оставаться на своем месте.
— Ты имеешь в виду FAA (прим. Federal Aviation Administration – Федеральное управление гражданской авиации США), сладкая?
Она морщит нос.
— Я так и сказала.
— Тащи сюда свою сексуальную задницу, Бетани.
Ее взгляд устремляется дальше по проходу.
— А как насчет Ирвинга?
— Этот самолет принадлежит звукозаписывающей компании. Думаешь, этот парень не знает, что происходит внутри?
Она смотрит на свое сиденье и съеживается от чистой белой кожи.
— Фу. Но я не собираюсь заниматься с тобой сексом в самолете.
— А кто говорит о сексе? Я просто хочу прикоснуться к тебе.
Девушка на секунду прикусывает губу, потом вскакивает и скользит ко мне на колени. Провожу руками по ее голым бедрам к трусикам. Я не вижу их цвет, но они кружевные и крошечные. Мой член набухает.
— Это что, новые? — Скольжу рукой вперед и обхватываю ее между ног.
Бетани откидывается назад, кладет голову мне на плечо и вцепляется руками в подлокотники.
— Да.
Провожу пальцами по кружевной полоске, покрывающей её киску, нажимая ровно настолько, чтобы она стала горячей и жаждущей. Если я правильно разыграю свои карты, то смогу ввести Бетани в первый уровень клуба «На высоте в милю» — оргазм на высоте тридцати тысяч футов. (прим. Mile High Club – это слэнговое название несуществующего официально клуба, который объединяет людей, занимавшихся сексом на высоте больше, чем одна миля (1,6 км).
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
БЕТАНИ
Мы только что приземлились, и я не могу смотреть Джесси в глаза, и то, что наши места обращены друг к другу, делает вещи действительно неловкими. Во время спуска самолета я отвлекалась на окно, но теперь, когда мы полностью остановились, должна встретиться с ним лицом к лицу.
Когда я это делаю, мои щеки пылают.
— Ты знаешь, что красива, когда краснеешь, верно? — Его ухмылка — самоуверенная мужская гордость. — Тебе нечего стесняться.
— Ш-ш-ш! — Я поднимаю руку, останавливая его. — Я не могу говорить об этом.
Джесси встает, и я следую за ним. Он делает мне знак идти впереди, и когда прохожу мимо него, то тянет меня спиной к своей груди. Его рот опускается к моему уху.
— Он нас не слышал. Я обещаю.
Заглядываю в проход и вижу, что Ирвинг ждет на своем посту, отвернувшись от главного салона.
— Слышал, я уверена. Может быть, не первый, но нужно быть глухим, чтобы не услышать второго.
Я чувствую, как Джесси улыбается мне в ухо.
— Хотел подарить тебе один. Тот, второй, застал меня врасплох, но я не буду жаловаться. — Он тычется носом мне в щеку и покусывает мочку уха. — Теперь чувствую, что мне нужно побить рекорд. Сегодня вечером будет три.
Я поворачиваюсь в его объятиях.
— Ты пытаешься убить меня?
—Джесси! — Голос Дэйва прерывает нас, когда он идет по проходу. — Вы идете?
— Уже. — Джесси хватает меня за руку и сжимает ее. — Один из нас больше, чем другой. (прим. coming — идти, испытать оргазм)
Стыд ползет по моим венам, и у меня кружится голова.
Если Дэйв понял, что имел в виду Джесси, у него хватило порядочности притвориться, что это не так.
— Бетани, рад снова тебя видеть.
Губы Дэйва сжаты чуть сильнее, чем при нашей первой встрече, а во взгляд закралась неуверенность. Он, вероятно, не хочет, чтобы я была здесь, думает, что помешаю Джесси. Но он не очень хорошо меня знает, но в конце концов поймет, что я не представляю опасности для карьеры его клиента.
— Я тоже рада тебя видеть.
Его взгляд возвращается к Джесси и остается там, пока мы выходим из самолета и садимся в черный внедорожник. Джесси сидит сзади со мной, и они с Дэйвом обсуждают такие вещи, как условия контракта и проценты, в которых я ничего не понимаю. Смотрю в окно, как мимо пролетают улицы Лос-Анджелеса. Гораздо больше бетона, чем я предполагала, и гораздо больше пальм, чем ожидала.
В конце концов мы останавливаемся рядом с высоким зданием в центре Лос-Анджелеса. Дэйв щелкает карточкой, и нас пропускают через ворота. Через несколько поворотов мы паркуемся и выходим из машины. Я хватаю рюкзак, не уверенная, что мы снова поедем на этой машине, и не желая расставаться с моими скудными пожитками. Дэйв и Джесси увлечены разговором, и к тому времени, как мы входим в лифт, я уже чувствую себя третьим лишним. Подобно самолету, пространство черно-белой роскоши, дополненное лифтовой люстрой. Мы поднимаемся на сороковой этаж, который, по-моему, является верхним этажом здания, и я следую за Джесси и Дэйвом в шикарный современный вестибюль.
Полированная черная мебель стоит на сверкающем белом мраморном полу, а над темной стойкой администратора висит вывеска с надписью «Аренфилд Рекордз». Все, от секретарши до посетителей, выглядят как знаменитости, с их скульптурными телами и блестящими, уложенными волосами. Ни одна женщина не ходит на каблуках меньше трех дюймов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я сгибаю пальцы ног в своих балетках, не в силах вспомнить время, когда чувствовала себя так неуместно, как сейчас. Перекидываю свои совершенно скучные волосы через плечо и провожу пальцами по их кончикам.
