он кивает мне.
— Если это то, чего ты хочешь.
— Да, — настаиваю я.
— Чего еще ты хочешь? — Не останавливаясь, он опускает руку, обхватывая меня между бедер. Я таю под его прикосновениями, и из моего горла вырывается хныканье.
— Еще больше того, что ты делаешь.
— Я хочу показать тебе еще кое-что. — Он тащит меня вперед, пока мы не наталкиваемся на лужу воды, которая мерцает как серебро под лучом фонарика.
— Вот это да, — вздыхаю я, окуная палец в прохладную жидкость.
С небольшим всплеском он входит в мелкий бассейн, вода доходит ему до бедер. Одним рывком он тянет меня вниз, чтобы я села на край, широко расставив ноги, когда его тело теснит мое.
Теперь я понимаю. Если ты собираешься заниматься сексом в пещере, где есть только твердые выступы и каменные края, то это, пожалуй, самое удобное место. Мой разум на мгновение замирает. Секс? Это то, чем мы собираемся заниматься?
Я отстраняюсь от него.
— Это часть извинения? Отвезти меня на необитаемый остров и трахнуть?
Низкий рык вырывается из глубины его горла, когда он наклоняется, чтобы взять мой рот, но я отворачиваюсь, отказывая ему в своих губах. Не обращая внимания, он обхватывает руками мои колени, берет меня за бедра и с силой притягивает к себе. Твердая земля скребет по коже, но это только усиливает возбуждение, бурлящее в моих венах.
— Кто говорил о трахе? Я просто хочу снова попробовать твою киску на вкус. И нет, это не было запланировано заранее, но… — Кончик его пальца задел внутренний край моих трусиков-бикини, отчего по мне пробежала дрожь. — Я думал о тебе все это время.
Я прикусываю губу, и желание захлестывает меня. Теперь я никак не могу повернуть назад. Только не сейчас, когда слова Лео звучат между нами, заставляя меня чувствовать себя дикой и немного безрассудной.
По его лицу расползается озорная ухмылка.
— Итак, на чем мы остановились? — С этими словами он шлепает меня по заднице, побуждая приподняться, что позволяет ему спустить нижнюю часть бикини с моих ног, оставляя меня полностью обнаженной для его обозрения. Он замирает на мгновение, затем резко вдыхает. — Ты хочешь, чтобы я снова попробовал тебя на вкус, бабочка? — Он проводит пальцем по моей щели, как бы проверяя мою готовность. — Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить губами и языком? А может быть, и зубами?
Слова уже не помогают, поэтому я просто киваю. Он знает, что мне это нужно. Мне нужно облегчение, которое может дать только он.
— Эта идеальная киска. Твой вкус преследует меня уже много лет, Алена. Семь, блядь, лет. — Он наклоняется и целует меня между раздвинутых ног, влажно и небрежно, почти как если бы он целовал мой рот. Когда он поднимает взгляд от моих ног, его губы распухли и стали влажными, это настолько непристойно, что я чуть не сгораю.
Не успела я насытиться, как он отстраняется на дюйм от моей отчаянной киски, дразняще обдавая меня легким дыханием. Я открываю глаза.
— Лео, перестань дразнить, просто… полижи меня.
Он дразнит меня, а затем проводит языком по моему клитору, обводя пучок нервов.
Непроизвольный стон вырывается из меня, и я наклоняю бедра к его рту, требуя большего. Он дает мне это, покусывая и посасывая мой клитор, поглощая меня, как спелый фрукт. Когда он вводит два пальца в мою киску, от удовольствия у меня по позвоночнику пробегает ток.
Его плечи напрягаются, и он издает хриплый звук одобрения, когда его рот овладевает мной.
— Ты на вкус как нектар богов, бабочка. Мне никогда не надоест пить из этой киски.
О, черт. Его слова. Этот горячий язык. То, как его пальцы вдавливаются в мои внутренние бедра, удерживая их открытыми. Это разрушает меня. Разбивает меня, как стекло. Всего один резкий щелчок языком по моему клитору, и я, разрываясь, выкрикиваю его имя.
Лишенная костей, я приподнимаюсь на локте, зачарованно наблюдая, как Лео вытирает свой влажный рот о тыльную сторону руки.
— Я хочу почувствовать вкус себя на твоих губах, — задыхаюсь я, потому что не могу придумать ничего более эротичного, чем вкус нас вместе. В его глазах загорается дикий блеск, и он притягивает меня к себе, поглощая. Его язык скользит по моему языку и исследует каждый сантиметр моего рта.
Я больше не думаю, что это территория ненависти. А была ли она вообще?
Это нечто более интенсивное. Что-то более горячее. Никто из нас не может сопротивляться; тяжелое дыхание Лео и его похотливый взгляд говорят о том, что он так же глубоко погружен в себя, как и я. К черту здоровые границы. Единственная рациональная мысль в моей голове сейчас — это то, как отчаянно я нуждаюсь в этом мужчине.
ГЛАВА 19
Лео
— Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, Лео. Прямо здесь.
Я откинул голову назад, не зная, правильно ли я ее услышал, но молясь, что бы правильно. Ее голубые глаза кажутся полуночно-серыми в темноте пещеры, такими же прекрасными, как и в чистом солнечном свете.
— Не искушай меня, если ты не серьезно, — прошептал я. — Я сейчас не тот человек, с которым можно играть.
Она протягивает руку вниз и сжимает мой и без того болезненно твердый член — твердый, несмотря на то, что холодная вода, в которой я стою, леденит мои кости.
— Я серьезно, я хочу этого.
Господи, эта женщина. Она уничтожила меня, когда была моложе; при одном только взгляде на нее я жаждал ее, постоянно думал о ней. Теперь, когда она повзрослела, стала зрелой, как изысканное виски, она вызывает еще большую зависимость.
Но сначала она должна кое-что увидеть. Я спускаю шорты, держа член в руке, словно приношу его в жертву на алтарь Алены. Что, наверное, я и делаю. При слабом освещении пещеры я не уверен, что она сможет разглядеть металл, сверкающий на головке моего члена.
— У тебя пирсинг? — Она выглядит отчасти шокированной, отчасти заинтригованной. — Когда ты его сделал?
— Давным-давно, — признаюсь я. Когда я пытался вытрахать ее из своего сознания, до потери души. Это никогда не получалось. — Тебе будет приятно, — говорю я, прижимая твердый металлический шарик к ее набухшему клитору.
— Дай мне посмотреть, — требует она и подходит ближе. Тяжелый вздох вырывается из ее легких, когда она рассматривает мой пирсинг "ападравия" — вертикальную штангу, проходящую через головку моего члена. На мгновение она замолкает, и я беспокоюсь, что она отключилась. Но потом она говорит:
— Я никогда раньше не видела такого.
— А ты
