видела много других проколотых членов? — Я зарычал, недовольный мыслью о том, что она может иметь дело с любым другим членом в этом мире, кроме моего собственного.
— Ну, нет.
— Хорошо. — Мы смотрим друг на друга, и секунды кажутся минутами. — Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь дышать. — Я провожу своей проколотой головкой по ее клитору, обвожу ее вход, а затем снова поднимаюсь по пучку нервов.
Она тянется вниз и заменяет мою руку своей, используя мой член как игрушку, концентрируясь на тех местах, которые ей больше всего нужны. И, блядь, это возбуждает. Мне нравится смотреть, как она использует меня для своего удовольствия. Но я также мужчина на грани.
— Детка, тебе лучше ослабить хватку, а то я сейчас в тебя взорвусь. — Я наклоняюсь и опускаю поцелуй на ее внутреннюю часть бедра. — А я бы предпочел кончить в тебя.
Ее губы складываются в букву "О", и она бросает мой член, как горячую картофелину. Мгновение спустя между ее бровей появляется морщинка.
— У тебя есть презерватив?
Хрен там я буду использовать с ней презерватив. Между нами никогда не будет барьера.
— Презерватива нет, но я чистый, а ты на таблетках.
Она тяжело сглотнула.
— Откуда ты это знаешь?
Черт возьми, я знаю о ней все, но это не то, в чем я могу признаться.
— Когда я собирал твои вещи, — говорю я. — А ты разве не чистая?
— Да, но… — Она слегка качает головой. — А ты?
Я подавляю комок в горле и укрепляю свою решимость.
— Я никогда не занимался сексом без презерватива с кем-то, кроме тебя. — Случайный секс давно потерял для меня свой блеск. Секс на одну ночь — а это все, чем он был после нее, — был лишь тем, что я делал, чтобы мой член не взорвался. Я никогда не получал от этого особого удовольствия. Поэтому я планирую получить от этого удовольствие.
— Мы закончили обсуждать это? — спрашиваю я, раздвигая ее ноги, чтобы ввести в нее два пальца. Ее глаза закатываются, и она издает придыхательный стон, вжимаясь в мою руку. Аля снова на грани; я знаю, что это так, поскольку ее маленькая тугая киска сжимает меня так, словно она вот-вот взорвется. Поэтому я помогаю ей, вставляя в нее пальцы ножницами, пока она не застонет от желания.
Я могу заставить ее кончить вот так. Это было бы так просто. И ничто не доставит мне большего удовольствия, чем наблюдать за ее лицом, когда она распускается. Ну, почти ничего. Именно поэтому я убираю руку до того, как она переваливается через край.
Ее глаза распахиваются, и она смотрит на меня так, словно я только что украл ее любимую игрушку.
— Если ты собираешься кончить, то только на мой член, — рычу я, мой голос хриплый от желания. — А сейчас мы должны это снять. — Я ослабляю завязки, стягивающие ее бикини, и материал поддается, когда узел развязывается.
Я издаю глубокий гортанный звук, исследуя ее грудь, большими пальцами проводя по ее чувствительным соскам. Она закусывает губу, откидывает голову назад, наслаждаясь ощущениями от моих грубых рук на ее нежной коже. Я сжимаю зубы, напряжение кипит в моей челюсти, когда она берет в руки мой ствол и проводит пронзенную головку по ее щели. Я не знаю, как мне удастся продержаться дольше нескольких толчков. Ведь почувствовать Алю изнутри — это все, о чем я мечтал долгие годы. Слишком долго.
Готовясь взорваться, я хватаюсь за ее бедра, почти дрожа от энергии, которая уходит на то, чтобы двигаться медленно, терпеливо подавая в ее прекрасную киску головку моего пронзенного члена, давая ей время привыкнуть к моим размерам. А потом я делаю ее любимую вещь — обхватываю рукой ее горло и сжимаю. Совсем чуть-чуть. Она задыхается и откидывает голову назад.
Похоже, моя девочка все еще любит грубость. Какой бы крутой она ни была внешне, она все еще хочет, чтобы над ней доминировали в постели. Поэтому я толкаю ее вниз, одной рукой прижимая ее спину к твердому полу пещеры. Каменистая земля внизу только усилит ощущения.
Одним сильным толчком я оказываюсь глубоко внутри нее. Я вошел в нее до упора, ощущения настолько сильные, что кажется, будто я левитирую.
— Как ощущения? — спрашиваю я, проводя языком по ее горлу.
— Огромный, — задыхается она.
— Хорошо. — Я сглатываю. — Ты создана для меня, бабочка. Твое тело знает, как открыться для меня. Ты примешь каждый дюйм, и тебе это понравится. Даже если тебе будет больно несколько дней.
Она кивает, ее глаза — темная, мутная масса. Когда я начинаю двигаться, она хватается за край бассейна. Достаточно, чтобы удержать ее на месте, пока я трахаю ее как сумасшедший. Отдаю ей все, что могу.
— Как ты заставляешь меня чувствовать себя так? — задыхается она. У меня нет ответа, поэтому я наклоняюсь и целую ее, наслаждаясь ее прекрасным вкусом. Я провожу рукой по ее соскам, пощипывая и оттягивая их до тех пор, пока мне не кажется, что она не сможет больше терпеть. Затем я атакую ее клитор пальцами, двигаясь по кругу, то быстро, то медленно. Давление жесткое, неослабевающее — как она и любит.
Я обрабатываю ее клитор, пока она не начинает стонать мне в рот, наши губы прижаты друг к другу, но не целуются. Ее дыхание смешивается с моим, когда она задыхается. Это грязно и так прекрасно, именно то, что мы всегда пробуждали друг в друге.
Когда она, наконец, освобождается, чтобы вдохнуть полной грудью, моя голова откидывается назад, и я вытаскиваю ее, вызывая у Али очень недовольный стон.
— Не волнуйся, бабочка. Сейчас будет хорошо.
— И раньше было неплохо. — Она смотрит на меня, приподнявшись на локтях.
Я подхватываю ее на руки и несу в мелкий бассейн. Она вскрикивает от холода, но через мгновение понимает, что я делаю.
— Встань лицом к бортику, — инструктирую я ее. Она опускает руки на каменный выступ, и я хватаю ее за бедра, откидывая ее идеальную попку назад, чтобы она оказалась передо мной.
— Всегда такая чертовски красивая, — пробормотал я, проводя рукой по ее позвоночнику, по идеальному участку гладкой кожи, на которой теперь видны небольшие порезы и царапины от каменного пола. Я целую каждую из них, в то время как Аля прижимается попкой к моему все еще твердому члену. Я знаю, что она пытается заставить меня вернуться в нее, но я не хочу торопиться.
— Не волнуйся, малышка, скоро я снова буду трахать тебя, — говорю я. И чтобы
