Вот это настоящий Мужчина! Как у Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой!», как у Киплинга: «Все потерять и все начать сначала!» Кто еще в мире ради женщины выбрасывал к черту корону? Наоборот, короли резали своих возлюбленных и жен ради своей ненасытной жажды власти, а придворные сами приносили своих супружниц в постель королям, лишь бы сохранить свое положение. Даже революционеры жертвовали любовью ради своих сомнительных дел: Ленин отказался от счастья с Инессой Арманд, Сталин возненавидел Аллилуеву, когда она стала его критиковать, и, возможно, отправил ее на тот свет. А что сказать о Молотове, чью любимую жену великий Иосиф посадил за решетку? Ничего, проглотил, бегал на заседания Политбюро. «Доброе утро, Иосиф Виссарионович!» — «Доброе утро, Вячеслав Михайлович! Как твоя Полиночка?» — «Спасибо. Хорошо».
Да что короли! что вожди! Там хоть троны и целые государства, там есть что терять, а вот один генерал безумно влюбился, решил подать на развод и пошел согласовывать свой грядущий подвиг с начальством, которое очень деликатно направило его на путь истинный. Так он и прожил со своей единственной и неповторимой до самой отставки, когда уже не до страстной любви, а как бы грыжа не защемила, и не наделать бы в штаны из-за аденомы.
Неужто я уподоблюсь этим жалким людишкам? Ради золотых погон, ради трехкомнатной квартирки в номенклатурном доме? Ради большой зарплаты, мерлушковой папахи, почти бесплатной поездки на черноморский курорт, автомашины с шофером?
Разве не я кропал в конце 60-х:
И в ярости нашей, и в брани,И в бдениях ночь напролетКакое-то тихое пламя,Какая-то радость живет.Как боги мы будем бессмертныВ обугленном царстве своем,Цветные колечки из медиЗаменят для нас серебро!
Образ Эдуарда стоял перед моими глазами, я настолько был пронизан всей этой историей, что с восторгом пересказал ее коллеге-генералу и заметил, что поступлю таким же образом. Коллега поморгал глазами: либо ничего не понял, либо просто обалдел. Подобно Эдуарду, я собрался в поездку со своей будущей женой поразвлечься, но не по запретному тогда Средиземному морю, а в журналистский санаторий в Пицунде. Написал рапорт об отпуске, но Начальство справедливо узрело в поездке перчатку, брошенную ему в светлый лик, и попросило меня пройти комиссию для оформления отставки, что я проделал с огромным удовольствием — велики были и любовь, и весь запал! Когда я вернулся, все было кончено: вышибли с любовью.
Совсем недавно мы с женой отпраздновали двадцать лет своей преступной связи. За это время я узнал много интересного об Эдуарде и Уоллис.
Еще принцем Эдуард радовался жизни в самых грязных борделях Парижа, путался с многочисленными дамами, особенно его тянуло на замужних. В 1928 году попал в лапы опытнейшей леди Тельмы Фернесс, которая потом жаловалась, что в сексуальном плане он оставлял желать много лучшего, и поэтому она переключилась на одного пакистанского плейбоя. К тому же Эдуард был расистом и сочувствовал Гитлеру, говорили, что он в Европе встречался с Гессом, который потом прилетел в Англию для обсуждения сепаратного мира.
На Уоллис пробы ставить было негде: первый муж, алкоголик и гомосексуалист, частенько лупил её за разврат на стороне, случались романчики с итальянским послом и аргентинским дипломатом, нехорошая связь с женой адмирала мадам Мэри Седлер, склонность к любви втроем. Абортировала от Чиано, будущего министра иностранных дел у Муссолини…
Чем же взяла эта распущенная баба Эдика, принца Уэльского?! Очень просто: в Китае освоила фэн-чанг, древнекитайские эротические способы, использующие массаж различных нежных частей мужского тела, что и применяла на принце, страдавшем, оказывается, преждевременным семяиспусканием. Такие проделывала с ним штучки, что он от счастья взвивался к потолку и терял сознание, — ведь он был мазохистом, любил играть в «няня-дитя», где Уоллис выполняла миссию строгой няни и шлепала его по одному месту. К тому же она была мастерицей по феллачио (так деликатно в Англии называют минет) и даже сделала себе операцию по сужению влагалища — лишь бы удержать своего партнера! Однажды в присутствии нескольких друзей она велела Эдуарду: «Сними мои грязные туфли и принеси другие». И тот встал на колени и исполнил приказание.
А что дальше? Что можно ожидать от блудницы? В 50-е годы Уоллис устала от фэн-чанга и сошлась с известным плейбоем и гомиком Джимми Донахью, владельцем известного универмага «Вулворт». Говорят, что заодно он покрывал, как хороший баран, и самого Эдуарда, тот же Ноэль Кауэрд, ставший большим другом Эдуарда после его отречения, писал: «Хотя герцог и делает вид, что я ему приятен, на самом деле он меня терпеть не может, поскольку мы оба голубые. Правда, в отличие от него, я этого не скрываю. Так что у Уоллис есть возможность спать с двумя педерастами — одним королем и одним богачом».
Хороши были дружки у Эдуарда, впрочем, разве я знаю, как квалифицировали мой роман мои дружки из КГБ?
Чеширский Кот достал из Улыбки гитару и запел известную песню на слова Киплинга:
— Жил-был дурак, он молился всерьез(Впрочем, как вы, как я!)Тряпкам-чулкам, пучку волос,Всему, что вздорною бабой звалось.А он ее звал Королевою Роз(Впрочем, как вы, как я!).
Но я сделал вид, что эта песня не имеет ко мне никакого отношения, и даже чуть подмурлыкал Коту.
Другим моим любимым королем стал тоже Эдуард, но Шестой и по кличке «Берти». Обычно его изображают толстым, с оплывшей и изношенной физиономией, словно таким он уродился. На самом деле он был красавцем и жизнелюбом — нечто живое и порочно-человеческое в незыблемом море лицемерной добродетели, которую олицетворяли собою королева Виктория и ее муженек принц Альберт. Скучнейшая пара, о которых и сказать нечего, кроме того, что они почти половину XIX века трудились на благо Англии (и славно потрудились!), тупо производили на свет детей и лицемерили, к сожалению, искренне. Виктория, прожившая почти безупречную супружескую жизнь со своим ненаглядным Альбертом, ассоциируется с «викторианской моралью», то бишь самым низкопробным лицемерием, когда разврат кутается в одежды добродетели (сейчас муссируется ее связь с собственным слугой).
Забавно написал о Виктории в первом издании БСЭ в 1928 году английский коммунист-идеолог Ротштейн, долгие годы директор Музея Маркса в Лондоне: «Семья Виктории по отцовской линии состояла сплошь из самодуров, пьяниц, развратников и выродков… Виктория унаследовала немало фамильных черт — посредственные способности, малопривлекательную наружность и необыкновенно сварливый и деспотический характер».
Но сыночек Берти пошел не в маму с папой, а в других родственников. Весельчак: однажды вместе с приятелем задрал юбку на голову у проходившей старушки и засунул пятифунтовую купюру в ее панталоны. Бегал по борделям, любил собачьи и петушиные бои, резался в карты и танцевал до утра, охотился на кого не лень, пил по-белому и по-черному, не пропускал ни одной юбки и так обожал сигары, что его именем назвали ныне ходовую марку. Ни один король, даже французский, так не любил Париж и особенно его блестящих кокоток, именно там, в знаменитом ресторане «Мулен-Руж», разгулявшийся Берти заказывал шампанское для натурщицы Тулуз-Лотрека Ля Гулю и для всего оркестра, а через несколько лет завел романец с самой Сарой Бернар. Однако пыл его души не был направлен исключительно на француженок, не пропустил он и англичанку Катрин Уолтерс, получившую вознаграждение в десять тысяч фунтов за одну ночь с императором Наполеоном III. Однажды она устроила так, что была подана Берти на серебряном блюде и предстала взору принца абсолютно голой, если не считать нитки жемчуга и ветки петрушки в волосах.
А мама королева Виктория надувала щеки и грозила пальцем. Гремели скандалы, рыдала супруга Берти, принцесса Александра, принц писал яркие письма своим любовницам, и потом они его шантажировали, приходилось даже свидетельствовать на судебном процессе. Так он жил-поживал, законных и незаконных детей наживал, пока не успокоилась душа сначала Альберта, а потом и Виктории…
Когда Берти надел на голову корону, ему уже стукнуло шестьдесят. Но всё равно приятно! Радует, что он не отказался от вредных привычек, а наоборот, развернулся на полную катушку, не стал прятать любовниц и, как все развратники, стал популярнейшим королем Англии. Огромное сходство с Россией, где чем развратнее правитель, тем больше его обожает народ. С другой стороны, как пишет Бродский,
Нет для короны большего урона,Чем с кем-нибудь случайно переспать.
После трагической гибели принцессы Дианы в Англии выросло число противников монархии, ибо строптивую принцессу семейство не жаловало и постоянно ей выговаривало за дурное поведение. Монархия подвергается резкой критике, но разве мы не ненавидим то, что любим?
