– Прошу прощения?
– Ваша сестра, – уточнил он. – Вы вернете ее.
«Боже милостивый! Откуда он узнал?» У Марии похолодело сердце.
– Сент-Джону все известно? – спросила она мягко, быстро перебирая в голове все варианты. Амелия была ее слабым, самым уязвимым местом. Кроме Саймона и Уэлтона, никто больше не знал о ее существовании.
– Нет еще. Вы перехватили меня прежде, чем у меня появилась возможность сказать ему.
Она вздохнула с облегчением, хотя ее сердце еще бешено колотилось.
– Я не могу пока отвезти вас обратно, – предупредила она.
Конечно, они оба понимали, что он мог уйти в любое время, когда ему вздумается. Разве что пара пудовых утюгов на каждой ноге могли бы удержать такого гиганта против его воли, да и то вряд ли.
– Я знал это уже, когда говорил с вами, – просто парировал Тим.
– Тогда в чем дело? – нахмурилась Мария. Гигант подергал себя за бороду и вновь уселся в кресло, которое с трудом вмещало его.
– Той ночью у меня было задание охранять вас. Я провалил это дело. И, охраняя вас сейчас, возможно, я исправляю ту неудачу.
– Вы не можете говорить это всерьез! – Но по тому, как Тим пожал плечами, Мария сразу поверила в серьезность его заявления. – Мы никоим образом не могли предвидеть, что могло произойти.
Он фыркнул:
– Сент-Джон знал, иначе он не послал бы нас. Он доверил мне действовать вместо него, а я оказался недостоин такой чести и провалил все.
– Тим…
Вскинув мускулистую руку, он прервал ее:
– Тут не о чем спорить. Вы хотите держать меня при себе, и именно здесь я и хочу остаться. Нечего тут мелочиться.
Она сомкнула губы. Ей нечего было возразить против его железной логики.
– Моя любовь…
Мария обернулась и увидела Саймона, переступившего порог с присущей ему небрежной грацией. Он все еще был в дорожной одежде, поскольку только что вернулся после долгого отсутствия. Следуя ее подробным письменным инструкциям, он взял дюжину людей и прочесал все южное побережье, повсюду наводя справки об Амелии.
– К тебе визитер.
Охваченная тревогой, она опустила ноги на пол и встала. Быстро подойдя к нему, она спросила вполголоса:
– Кто это?
Он взял ее под руку и вывел из комнаты, бросив опасливый взгляд на Тима. Затем наклонился и тихо прошептал ей на ухо:
– Лорд Эддингтон.
Мария от неожиданности споткнулась и взглянула на Саймона широко раскрытыми глазами. Тот лишь пожал плечами в ответ на ее невысказанный вопрос и проводил ее в гостиную.
Она не была одета для приема гостей, но ведь и граф Эддингтон не наносил ей светский визит. Вздернув подбородок, Мария скользнула в комнату со всем присущим ей шармом. Она сочла это необходимым, поскольку Эддингтон обернулся к ней и его взгляд метал громы и молнии.
– Нам с вами много чего надо обсудить, – бросил граф резко.
Давно привыкшая иметь дело со слишком много мнящими о себе мужчинами, Мария предложила в ответ сияющую улыбку и устроилась на диване.
– Ужасно рада видеть вас, милорд.
– Очень скоро вы будете уже не столь рады.
– Она бесстрашно подскочила к нему с пистолетом в руках, причем прямо средь бела дня.
Кристофер усмехнулся, живо представив себе со слов Филиппа, как громилу Тима захватывает миниатюрная Мария. У него вдруг стало тепло на душе при воспоминании о ней. Будь он проклят, если эта женщина не нравилась ему с каждым днем все больше. Даже когда ее не было рядом, он по-прежнему так же высоко ценил ее, так же сильно желал. «Каково ее самочувствие?» – это был первый вопрос, который он задал, когда Филипп приехал на постоялый двор. Кристофер хотел это немедленно узнать, он не мог ждать, пока вернется в Лондон.
– Это было весьма забавно, – добавил Филипп, заметив веселую ухмылку Кристофера.
– Хотел бы я сам видеть это. – Пират устроился поглубже на сиденье, его пристальный взгляд переместился в окно, на пролетающий мимо пейзаж. Темно-красные занавески были привязаны по бокам окошка, придавая красноватый оттенок всему интерьеру. – Итак, Тим остался с ней?
– Да, и это, по-видимому, наилучший вариант. Ирландец исчез на второй день ее каникул.
– Хм… – Эта новость доставила Кристоферу глубокое удовольствие. Это было непривычное, тлеющее чувство недовольства, которое он чувствовал всякий раз, когда думал о Марии с Куинном. То, что она все еще была привязана к ирландцу, было совершенно очевидно. Единственным утешением Кристоферу служила пустая постель, которую она делила только с ним.
От последней мысли жар проник ему в кровь. Иногда он говорил себе, что секс не мог быть на самом деле столь же хорош, как воспоминания о нем. Как это могло быть? Иногда, лежа вечером в постели, он почти физически чувствовал, как руки Марии ласкают его кожу, и слышал, как она нашептывает ему на ухо пикантные намеки.
– Мы уже близко? – спросил Кристофер Филиппа, стремясь поскорее добраться до выздоравливающей возлюбленной. Если он будет с ней нежен, может, уже сегодня они окажутся вместе в постели. Вожделение обуяло его, подстегиваемое продолжительным воздержанием, но тут он не мог командовать. Не следовало мешать скорейшему заживлению ее раны.
– Да, уже совсем недалеко. – Филипп нахмурился, но ничего не сказал, просто вытер ладони о серые бархатные бриджи. Однако Кристофер знал юношу достаточно хорошо, чтобы не заметить, что что-то тревожило его.
– В чем дело?
Филипп снял очки и вытащил платок из кармана. Удалив несуществующие пятна, он сказал:
– Я беспокоюсь насчет лорда Седжуика. Прошло уже больше месяца, как он выпустил вас. Наверняка он начнет проявлять нетерпение, получая те крошечные частицы информации, что мы предоставляем ему.
Кристофер некоторое время смотрел на Филиппа оценивающим взглядом, отмечая про себя, насколько он повзрослел.
– Пока тот свидетель не окажется у меня в руках, мне придется лишь ждать своего часа. А пока я не могу предпринять ничего другого, что сдвинуло бы меня с мертвой точки.
– Согласен. Но как раз то, как вы начинаете действовать сейчас, тревожит меня.
– Почему?
Филипп вновь водрузил очки на нос.
– Ну, как бы это сказать… Потому что вы питаете слабость к женщине.
– Я питаю слабость ко многим женщинам.
– Но ни одна другая женщина не рискует потерять жизнь от ваших рук.
Кристофер сделал глубокий вдох и снова отвернулся к окну.
– И простите меня, если я не прав, – продолжал его протеже, нервно поерзав на сиденье и прокашлявшись, – но, похоже, вы питаете гораздо большую слабость к леди Уинтер, чем к любой из тех, других женщин, которых я знаю.
– И почему же ты сделал такой вывод?
– Все, что вы вытворяете в последнее время, все эти из ряда вон выходящие поступки, вроде налета на ее дом, и эта поездка в Брайтон… Всего пару дней она дома, в окружении своей челяди, и все же вы сворачиваете с пути, чтобы заехать к ней, словно не можете лишний день провести в разлуке и вам абсолютно необходимо увидеть ее. Как же вы сможете сдать ее Седжуику, если потребуется?
