– А какую роль он играет в этом? – Амелия вновь повернулась лицом к гувернантке.
– Я не слишком опытна в подобных делах и сомневаюсь, что могу рассуждать на эту тему, но я думаю, что, возможно, новый роман может заполнить пустоту, оставленную прежним. – Мисс Пул встала и подошла к ней. – Тебе никогда не придется беспокоиться на этот счет. Ты слишком хороший, просто чудесный человечек, чтобы потерять свою любовь.
– Как же мне хочется, чтобы вы оказались правы! – прошептала Амелия.
Сочувственная улыбка мелькнула на тонком лице мисс Пул. Она мягко положила руки на плечи Амелии и спросила:
– Ты же говоришь о первой любви, верно? Она обычно заканчивается сердечными страданиями, Амелия. Это типичные переживания переходного возраста. Знак того, что ты выросла из юношеских мечтаний и перешла к более глубокому осознанию самой себя. Это болезненное свидетельство того, что мелкие детские заботы и переживания остались позади и ты начинаешь осознавать себя взрослой женщиной.
На глазах у Амелии выступили слезы. Мисс Пул прижала ее к себе, пытаясь утешить. Амелия с благодарностью прильнула к ней, залившись слезами. Она плакала, пока ее плач не был прерван икотой. А потом снова заплакала.
Наконец, когда слезы иссякли, Амелия вдруг обнаружила в себе остаток сил, о существовании которых даже не подозревала. Ей казалось, она раздавлена полностью.
– Идите, – отпустила гувернантку Амелия, высморкавшись в протянутый ей носовой платок. Мисс Пул была всегда наготове. – Я и так задержала вас здесь достаточно долго.
– Я не оставлю тебя в таком состоянии, – запротестовала мисс Пул.
– Мне уже лучше. Правда. Я действительно чувствую себя настолько лучше, что собираюсь погулять, чтобы проветриться.
Это был вторник, день, когда у Колина и его дяди был выходной день. Они обычно куда-нибудь уезжали, а это означало, что двор можно было пересечь спокойно.
– Ну, тогда пошли со мной.
Амелия вздрогнула. Нет, она была еще не настолько сильна.
– Нет, спасибо. Сегодня я, пожалуй, предпочту не слишком удаляться от дома.
Лишь после долгих уговоров и клятвенных обещаний вести себя хорошо мисс Пул неохотно отправилась в поселок одна. Затем Амелия допросила повара, который знал все и о каждом, дабы быть уверенной, что Колин уехал. И все же при мысли о возможности снова встретиться с ним ее начинало мутить от страха.
Сделав глубокий вдох, она выскочила через кухонную дверь, бегом пересекла нехоженую лужайку и укрылась в тени деревьев. Добравшись до изгороди, она уже собралась было перелезть ее, как неожиданный шум в кустах заставил ее застыть.
Амелия быстро укрылась за толстым стволом дерева, наблюдая, как кто-то из отцовских слуг вышел на обход усадьбы. Это был пожилой человек, опрятно одетый, но слишком тощий, одежда на нем висела, как на костлявой вешалке. Его блуждающий взгляд был тверд и холоден и рука лежала на рукоятке зловеще выглядящего кинжала.
Он остановился и подозрительно огляделся вокруг. Амелия задержала дыхание, боясь даже моргнуть, поскольку он, вытянув шею, ворочал головой из стороны в сторону, осматривая территорию. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сторож отправился дальше.
Некоторое время девушка пережидала, чтобы убедиться, что сторож ушел достаточно далеко и не мог видеть, как она перелезает через забор. А затем сбежала.
Амелия перебралась на соседнюю территорию и быстро проскользнула в кусты, прежде чем сделать долго сдерживаемый выдох.
– Господи! – Она ощутила огромное облегчение, убедившись в успехе своей авантюры. – До чего же противный тип!
– Полностью согласен.
Амелия подскочила при звуке тихого, хорошо поставленного голоса. Она обернулась и взглянула на стоявшего неподалеку джентльмена.
Мужчина, несомненно, был богат, судя по дорогой одежде и искусно выполненному парику. Он был белокожий и стройный, можно сказать, хорош собой. Несмотря на то, что он казался примерно одного с ней возраста, его внешний вид и осанка выдавали в нем человека, привыкшего, чтобы ему повиновались. Человека, обладавшего привилегиями.
Он склонился в элегантном поклоне и представился как граф Уэр. А затем пояснил, что речка, где она так хорошо проводила время, находилась на земле его отца.
– Но вы всегда здесь желанные Гости.
– Благодарю вас, милорд. – Амелия присела в реверансе. – Вы чрезвычайно любезны.
– Нет, – возразил он сухо. – Просто мне ужасно скучно. И я очень ценю компанию, особенно компанию очаровательной девушки, сбежавшей из тюрьмы строгого режима, окруженной сторожевыми вышками.
– Какой смешной и витиеватый образ! – пробормотала она.
– Нет, это я сам такой – смешной и витиеватый парень.
Лорд Уэр взял ее за руку и отвел к речке. Там они увидели Бенни, восседавшего на берегу с длинной удочкой. Бенни почувствовал ее взгляд и поднял голову.
– Я тебе тоже сделаю удочку.
– Вот видишь? – сказал Уэр. – И хватит нам слез и покрасневших носов. В конце концов, что может быть лучше, чем провести время на берегу речки с графом и сорванцом-мальчишкой.
Амелия взглянула на графа исподлобья, и тот в ответ подмигнул ей.
Впервые за последние дни Амелия улыбнулась.
Когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, принеся с собой новый день, сцену на пляже в Диле могли обозреть лишь те, кто еще дышал. Залитый кровью песок был усеян мертвыми телами, тела других убитых тихо покачивались на волнах утреннего прибоя. Корабль давно уплыл, его груз был выгружен и уложен на тележки, которые давным-давно укатили прочь.
Кристофер стоял неподвижно, стараясь не обращать внимания на боль, раздиравшую его сердце, опустив голову на сложенные в молитве ладони. Постороннему человеку могло показаться, что он погрузился в молитву, но те, кто знал его лучше, понимали, что Господь никогда не удостоит своей милостью столь черную, обремененную многочисленными прегрешениями душу. У ног Кристофера валялся труп человека, осмелившегося бросить ему вызов, пригвожденный к земле шпагой, пронзившей его безрассудное, исполненное честолюбия сердце.
К Сент-Джону, тяжело опираясь на палку, приковылял пожилой, сильно хромающий человек с кровоточащей повязкой на бедре.
– Мы потеряли дюжину убитыми, – отрапортовал он.
– Мне нужен список имен погибших.
– Слушаюсь. Я прослежу за этим.
Почувствовав, как кто-то робко коснулся его руки, Кристофер обернулся и увидел юную девушку.
– У вас течет кровь, – прошептала она, глянув на него круглыми, как блюдца, глазами.
Он опустил взгляд, впервые обратив внимание на глубокую резаную рану на бицепсе. Рана обильно кровоточила, пропитав разодранные в клочья рукава рубахи.
