графина, хмыкнул и разлил по кубкам.
– Это сок из верезги, – пояснил он и протянул кубок Эйлит. – Ягода такая. Визжит, когда ее сдавливаешь. Очень сладкий.
Эйлит сделала крохотный глоток. Действительно сладкий. Огневик тем временем закинул в пасть грибы и довольно жевал.
– Как тебе наместник? – спросил он.
– Маг как маг. Для меня все они одинаковые.
– Одинаково уродливые? – усмехнулся Циглер.
– Вы не уродливые. Вы злые и жестокие, это хуже.
– И что он такого злого и жестокого от тебя захотел? Между прочим, именно по его милости я оказался здесь.
– Не могу рассказать, – мотнула головой Эйлит. – Я дала слово. Скажу лишь, что нам нужно кое-куда отправиться.
– Граф поедет с вами? – Циглер вдруг посерьезнел.
– Не спрашивайте меня ни о чем, умоляю.
– Значит, с вами, – мрачно заключил огневик. – Выходит, я тоже.
Эйлит не нашлась, что ответить. Стоит ли говорить, что из-за сломанной руки он не сможет сопровождать своего подопечного? В конце концов, это отчасти ее вина!
– Эйлит?
– Простите, я…
– Что?
Нет, пусть Варан сам ему скажет, это не в ее власти.
– Я просто хочу сказать, что будет здорово, если вы тоже поедете. – Она выдавила из себя улыбку, а у самой сделалось гадко на душе. Лгунья.
Циглер беспокойно прижал вислые уши к голове. Ему все это очень не нравилось. Он хотел что-то добавить, но был прерван: в столовую зашла служанка в длинном черном платье и белом фартуке поверх, волосы закрывал такой же белоснежный, словно светящийся изнутри чепец. Ее лицо, густо покрытое веснушками, при виде Эйлит и обережника побледнело, будто девушка стала свидетелем чего-то непотребного.
– Сирша, – обрадованно гавкнул Циглер.
«Он что, даже не заметил выражения ее лица?..»
– Вы же не знакомы! – спохватился маг. – Это Эйлит, она… В общем, она… она теперь с Вараном, – нашелся он.
Сирша с испугом и ненавистью смотрела на Эйлит, и той стало неловко. С чего вдруг столько злобы? Из-за того, что она чудовище?
– Эйлит, рад тебе представить Сиршу, лучшую служанку графа фон Байля, – продолжил Эрик, будто и вовсе не замечая, как перекосило его подругу. А Эйлит, кажется, начала догадываться почему. – Сирша, мы отправимся с Эйлит в путешествие, и…
Договорить он не успел. Служанка развернулась на каблуках и стремглав покинула столовую, громко хлопнув дверью напоследок.
– Не знаю, что на нее нашло, – пожал плечами обережник и продолжил поедать грибы.
Эйлит с досадой подумала, что парни, даже маги, иногда такие дубины, и с этим ничего не поделать.
Глава 14
Эрик
В часовенке народу оказалось немного: граф, Эйлит, Шакал, Варан да и сам Эрик. Здесь помещались всего две жесткие скамьи и небольшой алтарь, на котором висело полотно со сценой снисхождения Альхора. На кануннике всегда горела парочка одиноких огоньков. Граф зажигал их каждый день на рассвете и иногда сидел здесь в одиночестве, задумчиво глядя в восточное окно. Однако сегодня был день клятв Эйлит, и Сирша украсила часовню еловыми ветками, а вместо белых свечей горели церемониальные, кроваво-красного цвета. Все обладатели звезд присягали на верность Королевству, и Эйлит не была исключением.
Обычно на церемонии следует надевать парадную мантию – для пущей торжественности. Варан же располагал лишь пурпурным кушаком наместника с четырьмя вышитыми золотом звездами, так что не стал повязывать его на пояс, а накинул на плечи, как шарф.
Граф сменил желто-красный халат на парадный – из бронзового шелка, с бисерными узорами на плечах. Шакал же снял кожаный доспех, оставшись в одной холщовой рубахе, покрытой заплатками, как шрамами, и принялся вертеть самокрутку. Пусть он был без оружия, Эйлит все равно тревожно поглядывала в его сторону.
– Преклони колено, Эйлит, дочь Альхора, – велел Варан торжественно и ударил хвостом по каменному полу.
Эйлит, одетая в то самое зеленое платье, которое отыскала для нее Сирша, на дрожащих ногах повиновалась.
– Дай мне руку. Не эту, левую. Правую положи на сердце. Да, вот так. – Узкие ладони наместника сомкнулись на ее запястье. – Можешь начинать свою клятву.
– Я, Эйлит, дочь Фаолана и Эйнит, рожденная в Йеффеле, на Хененских полях, та, в чьей груди горит звезда, – звенящим голосом выпалила она, – приношу эту клятву моему богу и моему Королю. Я не запятнаю честь… звездоносца и не навлеку позор на весь свой род. Нигде и никогда не покину мою боевую сестру или брата…
Эйлит шумно выдохнула. Воздуха в часовне и вправду не хватало. На мгновение она подняла на Эрика глаза, словно спрашивая: «Ты тоже через это проходил?» О да. Когда он приносил присягу, был полный зал народу, и клялся он на древнем фолианте со сводом заповедей. Эрик едва заметно кивнул, надеясь ее подбодрить.
– …Я никогда не пойду против воли моих Лордов и моего бога, даже ценой своей жизни. Буду защищать магов и людей, как одна, так и вместе с другими. Клянусь не использовать свою силу против людей и магов. Я не дам осквернить то, что свято, и то, что не свято. Я передам своим потомкам Королевство не униженным и истощенным, но возросшим и улучшенным. Буду почитать решения мудрых. Повиноваться законам, которые были и будут приняты моим народом. Не допущу их нарушения и стану защищать их сама или совместно с другими, – на следующих словах Эйлит скривилась, словно что-то вспомнила, – …я принесу пользу Королевству.
Морок удовлетворенно кивнул и потянул ее за руку, чтобы она поднялась.
– Я, Варан, наместник гнева Альхорова, верный вассал его превосходительства, слуга и раб его божественного всесвятейшества, считаю клятву Эйлит принесенной. Свидетель тому хозяин Марого острога и властитель графства Байльштриг, Теодор фон Байль.
– Считаю клятву принесенной, – отозвался граф и кивнул наместнику.
– Раб его божественного всесвятейшества, обережник графа фон Байля Щен.
– Считаю клятву принесенной, – согласился и Эрик.
– Раб его божественного всесвятейшества, капрал ордена чертей Шакал.
Шакал задумчиво прищурился, глядя куда-то вдаль. Плечи Эйлит напряженно дернулись.
– Шакал? – недовольно позвал наместник и сложил на груди руки. – Ты считаешь клятву Эйлит принесенной?
– Я тут подумал, – капрал почесал затылок, – что проку от этой клятвы никакого. – Он ткнул пальцем в Эйлит, та возмущенно выпятила грудь. – Она об этом даже не вспомнит.
– Вам вообще вредно думать, капрал, – холодно отозвался Теодор. – А теперь простите, мне нужно обсудить кое-что со своим обережником.
Эрик впервые за все время пребывания в Маром остроге оказался в кабинете графа, и здесь все было, мягко говоря, вовсе не так, как он себе представлял: комната с
