у нее снадобий.
— Что лекарь говорит? — спросила, подойдя к Дайросу.
Выглядел он отдохнувшим и расслабленным. Хорошие новости стерли печать тревоги с его лица.
— Сейчас сон — лучшее лекарство. Ей дали снотворное. Говорит, до утра она не проснется.
— Главное, что она в порядке.
Дайрос согласно кивнул, тоже присматриваясь ко мне.
— Мы уже занимаемся пополнением припасов. Завтра можем отправляться. Тебе лучше хорошенько отдохнуть.
— Мы отдохнем, — промурлыкала Мира.
Она перекинула руку через мое плечо, буквально вклинившись между мной и Дайросом.
— Мы очень благодарны вам, за помощь, Мира, — Дайрос сохранил невозмутимое выражение на лице.
Именно из-за этого я раньше считала его безэмоциональным.
— Я помню, помню. Золото и бриллианты, — Мира рассмеялась, маняще заглядывая в его глаза.
Пришлось опустить пятку ей на ногу, чтобы прекратила. Мира зашипела, а улыбка превратилась в оскал. Теперь и Дайрос усмехнулся, мельком заглянув в мои глаза понимающим взглядом.
— Отдохни, Лекс. Впереди сложный переход.
Кивнув в знак прощания, Дайрос отправился на выход. А Мира резко обернулась ко мне.
— Слушай, а не боишься не усидеть на двух стульях?
— В смысле?
— Брюнет тебя чуть ли не глазами раздевает. А ты вроде как у нас девушка несвободная, обрученная, обремененная будущей властью и ответственностью. И вообще, вечная девственница.
— Я могу и обидеться.
— На правду не обижаются. Или ты уже с кем-то из них…
— Нет, — закатив глаза, я подошла к двери в спальню Лалиэн и заглянула внутрь.
Убедившись в том, что сестра мирно спит, снова закрыла дверь.
— А зря. Я бы с блондином уже давно. И как ты держишься?
— Мира, давай мы обсудим что-нибудь другое.
— Давай, — согласилась она, растянув на губах широченную улыбку. — Наш отдых.
— Отдых? — взглянула на нее с прищуром.
Эта улыбка означала лишь одно: Мира что-то придумала. Что именно, она рассказала, уже когда мы вернулись в мою спальню.
— Танцы, — заявила она, схватив мою дорожную сумку. Тут на кровати в темной дымке материализовался Бессон.
— А ты у нас кто? — она склонила голову на бок, приглядываясь к моему мохнатому другу. Кот широко зевнул, демонстрируя пасть, в которую уже без труда могла поместиться моя голова. — Фэйн. Надо же. Можно я его немного побрею?
— Что? Зачем? — мы с Бессоном обратили к Мире возмущенные взгляды.
— Шерсть фэйнов — редкий ингредиент, — она бесстрашно протянула руку и выдернула пару волосков с макушки Бессона.
Тот подвис от наглости, а потом громко рыкнул, попытавшись ударить ворожею по руке. Мира ловко увернулась от когтистой лапы.
— Какая удача. Сейчас я на тебя морок наведу, — заявила она, развернувшись ко мне.
Бессон присел на передние лапы, явно раздумывая о том, чтобы наброситься на наглую подругу хозяйки.
— Морок? — я мотнула головой, прося Бессона не трогать Миру.
Тот почти по-человечески закатил глаза и растянулся на кровати, прикрыв макушку лапой.
— Да, будешь у нас зеленоглазой брюнеткой, — подбросив оторванные волоски она щелкнула пальцами, направляя потоки магии.
Черное марево закружилось вокруг меня, ослепив на мгновение. А когда рассеялось, я поняла, что кожа на ладонях темнее обычного, а волосы приобрели оттенок горького шоколада. Подбежав к зеркалу, я увидела в отражении миловидную девушку с длинными темными волосами и большими зелеными глазами в обрамлении пушистых ресниц.
— Твой дракон велел веселиться, — Мира с улыбкой выглянула из-за моего плеча.
— Отдыхать, — коснулась щеки, пропустила волосы между пальцами.
Кажется, этот мир еще долго будет меня удивлять.
— Отдыхать, веселиться — это одно и то же! Ну что, подруга, зажжем?
Обычно с этой фразы начинались самые эпичные приключения Миры.
Глава 27
Хранительница
— Мира, это плохо закончится, — смерила подругу хмурым взглядом.
Вот только наложенная внешность была чересчур миловидна и получилась какая-то умильно-обиженная мина. Мира скорчила гримасу и показала мне язык.
— Ой, да ты всегда так говоришь. Никогда плохо не заканчивалось, а тут закончится.
— Меня преследует Орден, Ишари и, может, еще кто, а ты предлагаешь мне покинуть безопасный дворец.
— Орден отстал от вас минимум на неделю, Ишари потеряли тебя в Драко, а придумывать неприятности, которых нет себе дороже. Станешь истеричкой, и я перестану с тобой дружить. К тому же, когда ты в последний раз веселилась?
— Давно, — нехотя признала я.
В последний раз, когда я пыталась отдохнуть, вмешался Исааз и испортил настроение.
— Морок долго продержится? И сквозь него можно увидеть настоящую внешность?
— Недолго, — поморщилась она. — Сложная магия, энергозатратная. Часов шесть, может, меньше. Так что поторопись, Золушка, твоя тыква скоро развалится.
— Жаль, что нельзя путешествовать под мороком.
— Вроде существуют достаточно сильные артефакты. Спроси у Гондрика, может, у него в сокровищнице завалялись. Увидеть сквозь морок можно, но сложно. Нужен ритуал или опять-таки мощный артефакт, — Мира взмахнула руками, призывая меня поторопиться. — Быстрее приводи себя в порядок!
Вновь пропустив волосы сквозь пальцы, я устало вздохнула. На самом деле очень хотелось выйти из дворца под чужой личиной, чтобы не опасаться нападений и хоть на пару часов вспомнить, что значит быть обычной молодой девушкой.
— Мира, не обижайся, но… я не могу покинуть с тобой дворец.
— Почему?
— Скажем так, в последнее время я не отличаюсь доверием. А мы с тобой не виделись почти два года и… Стоило отравить Лалиэн, как появилась ворожея, по сути, единственная, кто мог помочь на этой стадии отравления. Пойми меня, — обернулась к помрачневшей подруге. — Лалиэн безоговорочно верила Кириану, и вон чем это закончилось. А ты столько лет у меня за спиной колдовала, действовала по указке Безликих. Я не могу просто слепо довериться.
— Я понимаю, — серьезно кивнула Мира. — Ты через многое прошла, а я оказалась не той, кем ты меня всегда считала. Но знаешь, я, может, и ворожея, но тебе верна. И готова это доказать, — она выхватила короткий кинжал из-за пояса.
Вскрикнула, даже попыталась перехватить занесенную руку, но не успела. Мира полоснула лезвием по запястью. Прошептала слова клятвы на языке Безликих, который я сразу опознала.
— Я Мирослава из рода ворожей Гисли, вверяю тебе свою жизнь и клянусь, что ни помыслами, ни действиями не посмею причинить тебе вреда, Александра, — рана вспыхнула алым светом, моментально заживая.
— Мира, ты чем думаешь?! — возмутилась я, запоздало выхватывая кинжал из ее руки. — Клятвы на крови запрещены.
— И что? — пожала она плечами. — Зато теперь ты уверена во мне. Тяжелые времена требуют непростых решений, — Мира вдруг взорвалась смехом. — Как пафосно прозвучало, а?
— Мира, — протянула я, все еще взбудораженная произнесенной клятвой.
Их же не просто так запретили. Слова клятвы при желании можно обратить против того, кто их произнес. Фактически Мира присягнула
