— Я… не знаю.
— Но, дорогая, это же яснее ясного. И любовная страсть, и музыка слиты в тебе, как должны слиться мы с тобой. Но ты сдерживаешь себя, Белла. Ты цепляешься за свой страх, как ребенок за юбку матери. Ты никогда не станешь счастливой, если не отдашься жизни и музыке ком, безоглядно, если будешь по-прежнему туго натягивать поводья, тогда как нужно пустить чувства вскачь и попытаться в полной мере осуществить себя — стать той, какая ты есть от природы!
— Вы столь красноречивы лишь для того, чтобы побыстрее затащить меня в постель, — осуждающе сказала девушка.
— Нет, дорогая, — тихо ответил Жак. — А впрочем, возможно. Отчасти. Ты сама чувствуешь, как я тебя хочу. — Он поймал ее руку и стал покрывать ее поцелуями, от чего приятная дрожь побежала по всему телу. — Но откуда тебе знать, искренен я или нет, дорогая Белла? Тебе не с чем сравнивать.
— Ведь тебя прежде никто не соблазнял, не так ли?
Девушка подняла на него беспомощный взгляд, и он опять властно прижался к ее губам. Белла испустила сладостный стон, когда его язык снова пробрался ей в рот. Его ладонь скользнула к ее груди, он стал поглаживать и ласкать ее, и Белла выгнулась ему навстречу, чтобы теснее слиться с его телом. Желание настолько захватило ее, что она скользнула рукой за ворот его рубашки и ощутила мускулистую спину.
Видно, она самая настоящая развратница — целовать его с такой страстью через несколько минут после того, как он флиртовал с этими вертихвостками из кордебалета! Но зато теперь он принадлежит ей, по крайней мере в этот момент он принадлежит ей, — вот что самое главное.
— Ты сама понимаешь, Белла, что, должна принадлежать мне, это неотвратимо, — произнес Жак, оторвавшись от ее губ. — Можешь продолжать сопротивляться, но это пустая трата времени и сил.
Да, она понимала… О Господи, еще как понимала! Тут за их спиной послышался смех какой-то пары. Жак взял Беллу за руку и повел обратно в салун, Возбужденная и раскрасневшаяся, девушка пыталась голову высоко и решительно избегала его взгляда, опасаясь, что еще одна встреча их глаз — и остатки ее воли мигом испарятся…
«Вот так, — подумала Белла, — занявшись благородным делом перевоспитания распутника, ты сама мало — помалу скатываешься бог весть куда! «. Жак, уже в халате, курил в темноте на балкончике своей спальни. Обычно он избегал папирос — табак вредит голосу, но сегодня ночью ему нужно было чем-то утешиться.
Тишина сада действовала умиротворяюще, журчание фонтана успокаивало. Высоко в небе среди россыпи звезд сияла полная луна.
Жак чувствовал себя одиноким и несчастным. Всего час назад он расстался с Беллой, а уже отчаянно скучал по ней. В памяти сами собой всплыли две строки из какого-то старого стихотворения:Господи, верни любимую в мои объятья, А меня — в мою постель.
Как же он тосковал по Белле в эту волшебную ночь! Ах, если бы она была рядом — обнаженная, желанная…
Как она трепетала в его объятиях, как сладки были ее поцелуи. Ее девственность — а он давно догадывался о ней — удваивала желание Жака и наполняла его гордостью. Он станет первым в ее жизни. Сознание этого пьянило и приводило его в бурный восторг.
Он овладеет ею — тут сомнений быть не может; с каждым днем он желал ее все больше и больше и теперь стремился не только овладеть ее телом, но и разгадать таинственные глубины ее души.
Она сплошная загадка — властная львица и робкая, невинная голубка. Как она ревновала его, а потом все же пришла в его объятия. И почему она отказывается петь с ним? Неужели и впрямь всему причиной детская травма от чрезмерного энтузиазма родителей, которые слишком рано вытолкнули ее на сцену — навстречу первому провалу? Неужели детские впечатления парализуют ее душу и поныне и не позволяют ей раскрыться по-настоящему — как женщине и как певица. В чем истинная причина того, что она вдруг явилась в его жизнь?
Да, в этой девушке много непонятного, тайного. мечтал открыть в ней женщину. Сегодня он нащупал самый важный ключик к ее душе: именно страсть выявит секрет Беллы, глубинные источники, обратит ее к себе самой. А что касается Жака, то он уже видит ее, эту скрытую от глаз, подлинную Беллу.
Белла сидела в почти пустом зрительном зале и слушала, как Жак разучивает свое соло. Он стоял на авансцене — высокий, убийственно красивый, в белой сорочке и темных брюках. Под аккомпанемент мистера Разберри Лефевр исполнял романс Сталтса «Нету слаще этих слов». Ласкающие переливы его голоса брали девушку за душу, когда он пел сентиментальные строки:
Ах, молю, ответь, любимая,Чтоб от грусти сердце не истаяло.Ах, ответь ты любишь ли меня?Ну смелей — как встарь,Шепни неслышно, сладко,Прошепчи «люблю тебя».Этих слов нет проще и прекрасней,Нету слаще этих слов.
Мурашки побежали по спине Беллы, когда Жак встретился с ней глазами. Боже, надолго, ли ее хватит? Сколько еще она сможет противостоять его бешеному напору? Слушая его прочувствованное пение, девушка хотела одного — принадлежать ему во всех смыслах. Она мечтала петь вместе с ним — ей был памятен порыв, который чуть не заставил ее подняться на сцену на пароходе!
Жак Лефевр и та страсть, с которой он подходил к жизни и к музыке, уже произвели заметные перемены в душе Беллы. Под настроение, когда она была одна, как, например, сегодня утром в теплой ванне, Белла начинала петь почти в полный голос. Она пела то, что слышала на репетициях «Калейдоскопа», — «После бала» и «Твой голос вызвал трепет в сердце».
Да и репетиции номера «Три девчушки шли из школы» проходили гладко, без особых неожиданностей. Петь в трио оказалось не таким уж мучительным испытанием, как думалось поначалу. Рядом была доброжелательная Элен и Белла постоянно ощущала ее дружескую поддержку. В моменты нежданной легкости, когда на сцене все получалось как бы само собой и она словно сливалась с музыкой, становилась частью мелодии, Белла ощущала себя ближе к заветной цели — спеть для бабушки… Разумеется, если случится чудо и ей доведется найти путь обратно! Однако в те же мгновения упоительной легкости Белла ощущала себя намного ближе к Жаку — и это ее смущало и бередило душу, вызывая двойственные чувства.
Прошла неделя с тех пор, как они катались на пароходе по Миссисипи. Три раза она ходила к нему на свидание. Однажды они ужинали в ресторане «Коммандер-Палас». В другой вечер посетили концерт в театре «Одюбон», где загримированные под темнокожих белые актеры исполняли негритянские мелодии и песни, — популярное в те времена представление. И наконец в третье свидание Жак повел ее в тот самый игорный дом, который позже станет ядром Сторивилля, целого района игорных заведений, публичных домов и танцбаров. Белла имела возможность наблюдать за еще незнакомым Жаком — азартным, веселым гедонистом, много пьющим и не пьянеющим. Они засиделись до рассвета.
