на ее шее: смертельная хватка превратилась в скользящую ласку. Выражение его лица смягчилось, стало почти задумчивым, пока он смотрел на нее, скорее всего, представляя Бога-Демона, что таился внутри.
– Потому что я жажду власти.
– Она у тебя есть. Ты был с ней рожден.
– Но я хочу больше. – Его глаза вспыхнули. – Я хочу все. Мои предки объединили это царство под своим правлением, но пропустили брешь… уязвимое место. Если точнее, три бреши. Нам принадлежал только один из Богов-Демонов. Вот почему Мансорианский клан едва не одолел нас. Вот что позволило мятежникам восстать. Если я заполучу всю власть этого мира, то обеспечу нашему царству такую стабильность, какой оно еще никогда не обладало.
– И чтобы достичь этого, ты готов принести в жертву души невинных хинов, твоих подданных?
– В этом природа силы, да и этого мира, Сун Лянь. Те, что не способны править, призваны служить общему благу. Ярко горящее пламя должно подпитываться простым деревом. – Взметнув рукава обжигающе красного одеяния, принц поднял руки и начал выписывать штрихи связывающей печати, указанной в «Классике Богов и Демонов». Воздух задрожал. Когда, наконец, Бог-Демон внутри ХунИ начал обретать форму, от него волнами исходила демоническая ци. Огненные перья растянулись по горизонту; увенчанная короной голова с глазами цвета расплавленного золота засияла ярче солнца. Алый Феникс, мерцая, явился в этот мир.
Лань сглотнула. Ее пристальный взгляд метнулся к наследнику императора, и девушка сменила тон на умоляющий – все что угодно, лишь бы достучаться до той крупицы человечности, что еще оставалась в принце.
– Феникс развращает тебя, – сказала она, поскольку, несомненно, Бог-Демон внутри принца уже завладел его разумом, телом и, скорее всего, большей частью души. – Ты не хочешь этого делать. Мы могли бы стать союзниками, вместе вернуть царство…
ХунИ прочертил в воздухе сверкающий круг. Связующая печать вспыхнула между ними, и Лань почувствовала, как она тянется к ядру ее ци, обвивается вокруг угнездившегося глубоко внутри Серебряного Дракона.
Со стороны источника послышался отдаленный грохот.
ХунИ замер, и они оба взглянули на забурлившую воду, на поверхность которой поднималась гигантская тень.
– Что… – прищурился принц.
Водяной демон с душераздирающим воплем вырвался из источника и бросился на них. Колоссальный поток демонической энергии, который следовал за ним по пятам, разрушил связующую печать. Волны обрушились на Лань, выбив воздух из легких. Вокруг была только демоническая ци. Она ничего не видела, не могла дышать и двигаться.
Из дезориентирующего водоворота ее вытянули чьи-то нежные руки. Лань приготовилась к тому, чтобы рухнуть на землю… но приземление оказалось мягким. Плавным. Лицо царапала мокрая ткань, под которой слышалось чье-то дыхание.
Лань открыла глаза и увидела до боли знакомое лицо.
Цзэнь больше не был болезненно бледным, круги под глазами тоже исчезли. На его щеках виднелся здоровый румянец, а губы были будто подкрашены красным. Мягкие, как черный шелк, волосы выглядели пышнее обычного. Но больше всего изменились глаза. На мгновение они встретились взглядом. В глазах Цзэня не было пугающей, бесконечной черноты или вихрей взбудораженного штормом моря, которые она видела раньше, когда они, стоя по разные стороны утеса на Краю Небес, выбрали разные дороги. Вместо этого его ци чувствовалась спокойной и устоявшейся.
Цзэнь легко, как перышко, провел большим пальцем по щеке Лань. Время замерло, и она в противовес всем своим суждениям потянулась навстречу прикосновению. Она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но впервые ей не хватило слов.
Цзэнь перевернулся и поднялся на ноги. С его пао и волос все еще стекала вода, когда он выпрямился и встретился с ХунИ лицом к лицу. На востоке пламя зари и Алого Феникса, казалось, тускнело по мере того, как на западе удлинялись тени, а колоссальная энергия Черной Черепахи с ревом оживала, поглощая даже звезды.
17
Долг правителя не в том, чтобы быть любимым, а в том, чтобы стать настолько могущественным, чтобы ему повиновались.
Диссертации Первого императора
Династия Цзинь, Срединное царство
Цикл 1
С тех пор как Цзэнь проглотил Семя Ясности, он не использовал силу Черной Черепахи. Тем не менее в утреннем свете за пределами дворца, построенного на крови простых людей, он поразился тому, как легко призвал ци Бога-Демона. Впервые с момента заключения сделки его собственное ядро трещало от силы, и он сам был у руля.
Он окинул взглядом открывшуюся перед ним сцену: облаченный в красное одеяние мужчина, чье ядро, как он чувствовал, было наполнено силой и жизнестойкостью… Силой и жизнестойкостью, которые он украл у сотен, тысяч или даже больше душ.
– Чжао ХунИ, – тихо произнес Цзэнь, пробуя это имя на вкус.
Алый Феникс расправил крылья колоссальных размеров. Цзэнь прищурился, и языки пламени изменились: стали золотыми вымпелами с эмблемой императорской армии на фоне ярко-голубого неба. Запах крови и крики ужаса сотрясали воздух.
Да, имя императорского наследника действительно ощущалось на губах Цзэня вкусом древней ярости, укоренившейся глубоко в костях.
– Ах, – протянул ХунИ. Он говорил как рожденный среди силы и достатка, который получал все, что только мог предложить этот мир. – Рискну предположить, Ксан Тэмурэцзэнь? Наследник давно исчезнувшего Мансорианского клана. – Рот принца искривился в усмешке, когда его взгляд метнулся к Черной Черепахе, нависшей над Цзэнем, словно тень в ночи. – Какая честь.
Гнев был глубокой, зияющей пропастью внутри Цзэня. Если он упадет, то уже не выберется обратно. Он почти слышал голос Дэцзы:
– Успокой бурю эмоций. Нельзя плыть по беспокойному океану.
– Нет, – медленно ответил Цзэнь. – Это честь для меня. Честь положить конец тебе и кровавой тропе, которую ты и твоя семейка проложили на этой земле.
– На твоем месте я бы не стал так легко рассуждать о «кровавой тропе», – вскинул бровь ХунИ. – Правнук Ночного Убийцы.
Гнев Цзэня разгорелся сильнее. Он перевел взгляд с самодовольной ухмылки императорского наследника на книгу, которую тот держал в руках. Обычный том в кожаном переплете, со знакомой печатью на обложке.
Вторая часть «Классики Богов и Демонов».
После применения Семени Ясности Цзэнь отследил местоположение Алого Феникса по звездной карте, которую Лань показала Эрасциусу той ночью, на вершине Светлой горы Ошангма. Ему пришлось нелегко: Пограничная печать, которую ХунИ и Феникс наложили на Шаклахиру, скрывала любую находившуюся здесь ци. Именно поэтому это место оставалось в секрете последние двенадцать циклов.
Именно лотосы в источнике подсказали Цзэню, что он пришел в нужное место. Если верить Безымянному мастеру, члены императорской семьи постоянно употребляли Семена Ясности. Теперь же Цзэнь осознал, что они нашли способ и выращивать их. Один только
