цвета крови и стали, огня и песни. С неба дождем посыпались угли, и свет упал на лицо ХунИ, когда он, уловив мелодию печати, перевел взгляд на Лань. На его лице отразились ужас и неприкрытое удивление. Реакция того, кто считал себя непобедимым. За пределами власти, законов, вне ограничений этого мира.
С Искусством Песни, что передавалось в ее роду, Лань создавала печать по наитию. В такие моменты она как будто впадала в транс. Неважно, пела ли она в чайном домике «Роза» или играла на окарине. Это было сродни медитации, которую так поощряли мастера в Школе Белых Сосен: состояние взаимодействия с миром, выходящее за рамки физического. Как если бы она покинула свое тело и открыла песне разум.
Теперь, в попытке воссоздать Убийцу Богов, Лань пыталась достичь того же состояния, услышать ци в штрихах печати и с помощью своего инструмента превратить их в песню. Однако на этот раз она планировала сделать нечто, находящееся за пределами ее понимания. Ноты звучали неуклюже, невпопад, печать формировалась медленно и неуверенно.
Алый Феникс яростно взвизгнул, когда Убийца Богов начал обвиваться вокруг него, вгрызаясь в демоническую энергию. Когда ци потекла из него, как кровь из раны, сияние Бога-Демона потускнело.
– Что ты делаешь?
Лань сбилась: стоило ей отвлечься, как ци в начале печати задрожала.
Перед ней стоял ХунИ. Его некогда красивое лицо теперь исказилось от ярости и стало едва ли не уродливым.
Принц набросился на Лань без предупреждения.
Он швырнул ее на песок с такой силой, что она лязгнула зубами и не сумела удержать окарину у губ. Над ними висела наполовину законченная печать, точно жидкая луна, закованная в серебряную ци.
На глаза Лань навернулись слезы, и не только от боли. Перед ней предстала половина того, что искала ее мать, за что отдали жизни ее отец и мастера Школы Белых Сосен. Не говоря уже о том, что народам этой покинутой земли нужно было разорвать порочный круг войны, смертей и разрушений, которому они подверглись из-за жажды власти.
Я так близко.
Над ней склонился Чжао ХунИ. Его волосы растрепались, лицо покраснело, а в глазах горела ярость.
– Как ты смеешь, – выплюнул он. – Это наследие моей семьи, право, что я получил при рождении. Мой Бог-Демон, источник моей силы. Я не позволю тебе его забрать!
Лань поползла по песку, потянулась к окарине, но наследный принц наступил на ее запястье, пригвоздив к месту. Стиснув зубы, она встретилась с ним взглядом.
– Все это время, – сказала Лань, – я верила, что это Алый Феникс развращал сердца и умы императоров этих земель, заставлял их ставить власть выше благополучия народа. Но я видела, что ты сделал с собственным отцом. Видела, как ты предпочел сбежать вместо того, чтобы защищать свое царство. Как лишал жизни своих людей, лишь бы поддержать свою собственную. Все это время виной всему был ты.
– Глупая девчонка, – огрызнулся ХунИ. – Как мог Алый Феникс принудить моих предков к сделке с ним? С самого начала и до самого конца это выбор каждого. Нам, может, и приходится приносить что-то в жертву, но… тебя учили лишь азам практики. – Он скривил губы в усмешке и продекламировал: – Идущий по Пути участвует в равном обмене, ибо нельзя брать без того, чтобы отдавать. Заимствованная сила должна быть возвращена хозяину, а сама власть требует оплаты. Мы сами выбирали это, Сун Лянь, так что рады заплатить.
Лань оцепенела, как будто внутри нее кровь превратилась в лед, замораживая сердце и кости.
– Почему?
Принц ухмыльнулся, обнажив красные от крови зубы, и воздел руки к небу.
– Потому что я лучше сожгу небеса, чем проживу в этом мире, не оставив после себя и следа. – Его взгляд стал пугающе неподвижным. – Без силы мы ничто. А я отказываюсь быть пустым местом.
Лань не замечала кинжал в его руках, пока не стало слишком поздно. Лезвие описало дугу, блеснув в свете пламени над их головами, когда принц направил его прямо в ее сердце.
Кинжал просвистел в воздухе. И с резким звоном упал на песок. Наследник императора поднял глаза. Его лицо скривилось, вспышкой ци он бросился наутек, обратно к безопасности, которую обеспечивал ему Бог-Демон.
Ци окутала Лань, принеся с собой ощущение бархатной полуночи и бескрайних, покрытых снегом равнин. В мгновение ока он был рядом, коснувшись ее прохладными пальцами. Еще мгновение, и мир – песок, небо и Цзэнь – снова стал отчетливым. Плотно сжав бледные как пепел губы, он помог ей сесть. Из его носа текла красная струйка крови.
Цзэнь протянул ей окарину.
– Продолжай, – произнес он одними губами.
Лань посмотрела на Цзэня. Он выбрал другой путь, потому что не хотел использовать Убийцу Богов для уничтожения Богов-Демонов. С помощью их силы он собирался бороться за это царство. Но теперь сам вручил ей в руки ключ к тому, против чего так настойчиво выступал.
Она сжала окарину и посмотрела на ХунИ, стоящего в сиянии Алого Феникса. Огненная птица корчилась в объятиях наполовину законченной печати.
Еще один шанс. Возможно, последний.
Лань снова поднесла окарину к губам. Она закрыла глаза и сосредоточилась на воспоминании об Убийце Богов, который теперь был выжжен в ее сознании. Под ее пальцами начали разлетаться ноты. Оставшаяся часть печати из черной ци обвилась вокруг сияющей белой, которая появилась ранее.
Инь, ян, мимолетом подумала Лань, а затем последняя нота сорвалась с ее потрескавшихся губ.
Цзэнь едва ли не с благоговением смотрел на печать, разделенную светом и тьмой, что изливались из нее. Вместе они проследили за тем, как последняя круговая черта привела печать в действие. Начало соединилось с концом.
И в тот момент, когда круг замкнулся, мир треснул.
ХунИ закричал, и воздух вокруг них наполнился вторящим, в десять тысяч раз более сильным ревом Бога-Демона, который вновь появился за спиной принца. Черно-белая ци Убийцы Богов обернулась вокруг Алого Феникса, разрывая его на части.
Внизу под всем этим Сун Лянь и Ксан Тэмурэцзэнь крепко держались друг за друга.
Но что-то было не так. Ленты ци, которыми был обмотан Феникс, начали рваться. Их кусочки со скрученными краями разлетались, как горящий пергамент.
– Печать, – сказал Цзэнь. – Она недостаточно сильная.
Воздух огласился торжествующим воплем. Мощная волна демонической энергии потрясла мир, когда Алый Феникс расправил крылья, освобождаясь от пут. Убийца Богов задрожал, Лань следила за тем, как его последние обрывки обратились в дым.
– Нет, – прошептала она. – Нет…
Убийца Богов испарился… но ему удалось нанести урон Алому Фениксу. Свет, исходящий от Бога-Демона,
