с принцем, можете убираться. Я не из тех, кто сражается с беззащитными, но все же в любой момент готова встретиться с вами на поле боя. – Дилая сверкнула зубами. – Но, если вы мечтаете жить свободно, без императорского правления и гнета завоевателей, и готовы за это бороться, приглашаю присоединиться к нам.
Мгновение ответом Дилае была тишина. Затем из тени колонны вышла девушка: маленькая и стройная, с белоснежными волосами и такой же повязкой на глазах. В руках она держала веера, украшенные таким же бронзово-фиолетовым рисунком, что и ее пао.
Не сказав ни слова, она упала перед Дилаей на колени.
– Ешин Норо Дилая, – произнесла девушка голосом таким же мягким, как легкий ветерок. – Мы в долгу перед тобой и Сун Лянь. Чжао ХунИ держал под контролем наш разум, тем самым гарантируя, что мы останемся ему верны. Большинство из нас провели здесь двенадцать циклов… Меня же императорская семья держала при себе намного дольше.
Цзэнь внимательнее присмотрелся к девушке. Она, на первый взгляд, совершенно обычная, выглядела их ровесницей, но он смутно догадывался…
– Эланжуя, – тихо представилась девушка, – из клана ЮйЭ.
Серый глаз Дилаи расширился от удивления.
– Поверить не могу. Я думала, клан ЮйЭ исчез несколько династий назад.
– Нас почти истребили безжалостные наемники императорской семьи, которые жаждали раскрыть секрет бессмертия. Мои предки, когда их физическим телам пришел конец, спрятали наше королевство за Пограничной печатью. Но клан Чжао поймал меня. С тех пор, порабощенная их искусством, я служила им и собирала Семена Ясности. Я опозорила свой народ, так позвольте мне искупить это. – Она раскинула перед собой веера и коснулась лбом земли. – Эланжуя из клана ЮйЭ клянется в своей верности вам и вашему делу.
Стоявшие позади нее танские монахи тоже преклонили колени, а за ними головы опустили и прежние жители Шаклахиры.
Дилая огляделась вокруг. Если бы не появившийся в ее глазах блеск, можно было сказать, что выражение ее лица не изменилось.
– Отлично, – оценила она, и ее голос разнесся эхом по коридору. – Мы сразимся, чтобы отнять это царство у элантийцев и уничтожить Богов-Демонов. Каждый боец придется кстати. Начнем, пожалуй, с того, чтобы целители поставили на ноги этот маленький лисий дух по имени Сун Лянь. Повара, нам не помешал бы ужин, который только можно приготовить из оставшихся на кухне припасов. После этого танские монахи и любой, кто мало-мальски знаком с практикой, отправится со мной выставлять защиту вокруг дворца, чтобы не оставаться на съедение волкам. – Ах да, и… – повернулась к Цзэню Дилая. – Отправьте этого парня в подземелье. Все то время, что он планирует оставаться здесь, он проведет как заключенный.
Цзэнь ответил на это молчанием. Он понимал, что такова была цена, которую ему придется заплатить за еще одну встречу с Лань.
Дилая бросила на него оценивающий взгляд и сморщила нос.
– И подготовьте для него ванну.
Цзэнь позволил охранникам отвести себя в подземелье, где они поставили перед ним ведро с водой и мыло.
Пусть вода и оказалась ледяной, но умыться все равно было приятно. В темноте его разум прояснился… Силы возвращались к нему, и когда он полностью восстановился, присутствие Черной Черепахи начало испаряться.
Цзэнь отправил Бога-Демона обратно в ядро, где он впал в спячку.
Закончив умываться, Цзэнь прислонился спиной к грубо отесанным каменным стенам и достал из мешочка «Классику Богов и Демонов». В слабом свете, просачивающемся в подземелье, он открыл последнюю страницу своей половины, то есть первую той части, которую украл ХунИ.
Она была здесь – печать для вызова Всадников Смерти.
Цзэнь прошелся пальцем по странице, следуя за толстыми черными линиями, из которых состояла печать. В процессе ему вспомнились символы, которые ХунИ начал рисовать, стоя на берегу источника.
Гнев раскалился добела. Принц использовал ту же самую печать, какой были привязаны ходячие трупы или души Всадников Смерти. Только вот ХунИ решил испробовать эту технику, чтобы привязать к себе все еще живого человека.
Лань.
Цзэнь сделал долгий, прерывистый вдох. Он выдохнул сквозь сжатые зубы, желая, чтобы ярость в его черепе утихла и позволила ему ясно мыслить.
Постепенно пульсация уменьшилась.
После инцидента у Призрачных врат у него было достаточно времени, чтобы пересмотреть свой жизненный путь: тот, который якобы был предначертан оставленным ему наследием, звездами, под которыми он родился. Все это время он ошибался.
Возможно, на эту историю всегда можно было взглянуть с двух сторон.
Его прадед, привязав к себе Черную Черепаху, всем своим существом отдался ее силе. В конце концов он оставил за собой кровавый след из трагедий и разрушений. Мансорианский клан стал пятном в истории; имя Ксан Толюйжигина произносилось со страхом даже среди тех членов клана, с которыми вырос Цзэнь. Выжившие мансорианцы, среди которых были и его родители, презирали саму мысль о демонических практиках и барахтались в пепле павшего клана, пока императорский двор не проглотил их.
Сила, размышлял Цзэнь, прислонившись головой к прохладной каменной стене. Он вернулся к надписи на первой странице тома.
Сила в выживании. Сила – это необходимость, – гласило начало. Эту часть Цзэнь понимал. Сила была необходимостью, поскольку без нее люди, кланы и целые царства остались бы порабощенными теми, у кого силы было больше.
Но следующая строчка ставила его в тупик.
Ищущие силу сначала должны понять: там, где ее нет, ее необходимо создать.
Этот принцип противоречил первому принципу Пути, который Цзэнь все свое детство заучивал наизусть в Школе Белых Сосен.
– Силу заимствуют, а не создают, – пробормотал он себе под нос.
В каком-то смысле Дэцзы был прав. Сила императорской семьи, в том числе и ХунИ, была выкачана из простых людей. Правители буквально забирали их души, чтобы после использовать как топливо для собственной ци, тем самым управляя Алым Фениксом.
Силу всегда заимствовали.
Но теперь, неотрывно глядя на освещенные слабым светом страницы, Цзэнь осознал, что видит третью строку. Более темная и свежая, чем остальная часть книги, она, похоже, была написана намного позже. Скорее всего, она скрывалась в той половине, что украла императорская семья, а теперь, когда две части соединись, встала на место.
Цзэнь провел дрожащими пальцами по новым словам.
Но однажды созданная, сила должна быть вовремя уничтожена.
– Ксан Толюйжигин, правитель Вечного Неба и Великой Земли
С этими словами все в мире Цзэня встало на места. Все это время он искал правду, но находил только ее половину. Ему была известна история прадеда, история о том, какой необходимой, но в то же время опасной могла быть сила. Но эта история оставалась
