— Ты не дослушала вторую причину, по которой защитники любыми путями стараются найти себе пару.
— И что же за вторая причина? — про себя она уже решила, что дальше слушать не желает. Ответ уже был у нее в голове. Появившись там, словно по волшебству.
— Вторая причина состоит в том, что не найдя супругу, защитник окажется лицом к лицу с одиночеством, непостижимым даже в самой малой своей части. Он знает, что потеряет особые взаимоотношения, происходящие из связи с женщиной. Он в одиночестве будет встречать каждый день своей жизни, к концу которой поймет, что так ничего после себя и не оставил. Теперь ты понимаешь, почему я просто не смогу отпустить тебя, Сариана?
Глава 10
Через несколько часов Сариана в одиночестве лежала на широкой корабельной койке. Настороже, сна ни в одном глазу. Прошло много времени с тех пор, как она разделила ранний ужин с Грифом и горсткой остальных пассажиров на борту виндригера и вернулась в каюту, готовая дать решительный отпор, когда ее так называемый муж придет, чтобы заявить о своих супружеских правах.
Но Гриф оказался, как обычно, непредсказуемым. После ужина он в каюту не вернулся, а уже почти наступила полночь.
Сариана оставила попытки заснуть и села, подложив под спину подушки. Бледный лунный свет омывал каюту нежным сиянием. По западным меркам она была довольно тесной. Конечно, полушутя подумала она, еще оставался достаточный запас для художественного воображения. Некоторые кораблестроители воспользовались бы этим.
Мебель была красиво отделана великолепными металлическими деталями и искусной резьбой. Тщательно сработанная койка, на которой она сидела, была надежно прикреплена к полу, в отличие от большинства кроватей на берегу. Видимо, подвешенную кровать на корабле сочли слишком опасной. Лунный свет падал сквозь зарешеченные окна, расположенные позади кровати, преломляясь в замысловатом ряду стеклянных призм.
Призмы.
Сариана отогнала видение, которое напомнило ей о замке-призме на оружейной сумке ее мужа.
«Проклятье, он мне не муж!», — сказала Сариана себе, должно быть, в тысячный раз.
К сожалению, местные законы и традиции не были согласны с ней, и Сариана убедилась, что единственный выход из ситуации — покинуть западные колонии и вернуться на восточный континент.
Но пока она не могла этого сделать. Сейчас ее будущее на Востоке было не менее мрачно, чем то, с чем она столкнулась на Западе. Она слегка скривилась, подумав, что жизнь здесь по крайней мере подбрасывает риска и приключений, дома она не нашла бы ни одного.
Сариана тихо выругалась и поднялась с постели. То, что она сочла риск и приключения хоть немного приятными, вероятно, было знаком, что она уже слишком долго живет на Западе. Это напомнило ей, как неловко она себя почувствовала, когда Ишен Раккен сделал ей деловое предложение руки и сердца. Она поймала себя на мысли, что было бы неплохо, прилагайся к этому хоть немного любви и страсти. Это тоже было влиянием Запада. Ни один житель Востока в здравом уме не волновался бы о наличии любви и страсти в браке, если бы все остальное его устраивало.
Что ж, она получила наглядную демонстрацию страсти. По крайней мере от человека, который женился на ней. Что бы там с ней ни случилось в брачную ночь, страсть определенно присутствовала. Гриф с такой силой хотел ее, что она прожгла путь в самую ее душу. Отголоски вибрировали в ней, даже когда она покинула его постель.
Утром он спас ей жизнь.
А ночью не пытался претендовать на нее, даже при том, что считал себя ее мужем.
Сариана подумала, что Гриф Чассин верит во множество странных вещей, но такими были многие жители западных провинций. Легенды Первых Поселенцев претерпели причудливые изменения. Да и не удивительно, учитывая, что на «Серендипити» летел целый класс рассказчиков и драматургов.
Сариана отыскала дорожный плащ и набросила его на плечи. Если держать полы запахнутыми, никто и не узнает, что под ним только ночная сорочка. Она двинулась к ступеням.
У двери каюты остановилась, спрашивая себя о дальнейших действиях. Затем открыла дверь и вышла в коридор. Сегодня ночью нужно было кое-что уладить. Она слишком долго барахталась в болоте эмоций. Правила гласили: если попал в сложную ситуацию, проведи переговоры.
Алоног, угнездившийся на ночь на перчатке Сарианы, оставленной на столе, вопросительно зашипел.
— Спи, — сказала ему девушка, — я скоро вернусь. Наконец-то я снова могу ясно соображать.
* * *
Гриф почувствовал ее присутствие за секунду или две до того, как уловил боковым зрением застежку плаща. Он облокотился на перила, баюкая кружку эля в надежде, что морской бриз успокоит его беспокойный голод, и он сможет заснуть. Но какого бы он не достиг успеха, тот моментально испарился, как только Гриф понял, что Сариана пришла к нему.
Опираясь предплечьями на ограждение и держа кружку обеими руками, он обернулся взглянуть на нее. В лунном свете она выглядела очень красивой и бесконечно пленительной. Капюшон плаща обрамлял ее лицо, намекая на женские тайны. Он видел в полумраке смесь осторожности и решимости в ее больших глазах. Несколько прядей распущенных волос дерзко выбились из-под капюшона. Длинные полы плаща колыхались на ветру, обвивались вокруг стройной фигуры и, скорее, подчеркивали ее, чем скрывали.
«Это моя жена», — сказал он про себя, рассматривая ее под луной. Его Леди Защитника, понимает она это или нет. Осознание этого все еще поражало его. Он хотел потянуться и потрогать ее, чтобы убедиться, что она реальна и во плоти. Мужчина с трудом сдержался.
Сегодня ночью она искала его по собственной воле. Он воспринял это как знак, что она начинает принимать ситуацию. Он не так много знал о женщинах, но решил, что сейчас не стоит давить на нее, момент неподходящий. Он с ужина уговаривал себя поступать благоразумно, хотя его тело и противилось такому решению. Гриф счел, что она заслужила немного времени для себя. Ради Светогово шторма, она сегодня достаточно пережила. Его желудок до сих пор скручивался в холодный узел, когда он вспоминал о случившемся в доках.
— Удачного вечера тебе, Сариана, — официально произнес защитник. Он боялся, что если поприветствует ее как-нибудь иначе, она сбежит в каюту. Поцелуем, например. Наверняка, она развернется и убежит, если он попытается ее поцеловать. Его рука стиснула кружку.
— И тебе, защитник, — царственно склонила голову она.
Гриф скривился. Она не назвала его мужем. Даже по имени не назвала. Она обратилась к нему по его социальному статусу, что было самым формальным обращением из всех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
