твоем изобретении вне стен этой лаборатории никто не должен узнать.
- Магистры не простят мне успеха без их чуткого руководства, - с пониманием кивнул мужчина и невесело усмехнулся.
- Не только они. Один очень влиятельный герцог из кожи вон лезет, чтобы мне насолить. Я не хочу, чтобы ты попал под горячую руку и пострадал. Прошу, об изобретении пока никому ни слова. Даже любимой девушке, даже родителям. Никому, - произнесла, глядя Грегу прямо в глаза.
- Я понял, мадам. Не беспокойтесь.
Кивнув, я провела в лаборатории еще минут пятнадцать и вместе с телохранителем вернулась в кофейню. Успели к закрытию. Выручка на удивление приятно порадовала и составила на треть больше сальдов, нежели в предыдущие вечера. Уставшая от забот и загруженная постоянными размышлениями о бывшем муже и его вероятных подвохах, поблагодарила работников за еще один замечательный день и убежала к себе.
Глава 25
Новая неделя выдалась суматошной.
День ото дня посетителей прибавлялось, и управление кофейней отнимало всё больше сил и внимания. Я всего дважды покинула любимое заведение, выехав в город. В первый раз наведалась в Королевский банк, дабы сделать перевод на счет мсье Отула за новую партию кофейных зерен, а затем встретилась в ресторане с родителями, какие вот уже вторую неделю настойчиво забрасывали неблагодарную дочь письмами, умоляя отобедать с ними в старинном заведении.
Общение с отцом и матерью Мирабель опять вышло сухим и натянутым. Догадываясь, что веду себя совершенно иначе, нежели их кроткая, благовоспитанная и милая девочка, сослалась на неотложное дело и поднялась из-за столика.
- Бель, подожди, - мама неожиданно вцепилась мне в запястье, подалась вслед за мной и проникновенно заглянула в глаза. – Мы с отцом уже поняли, что ты сильно изменилась. И с этим придется смириться.
- Да, придется, - поглядывая на парадную дверь, мечтала скорее отсюда сбежать.
- Мы смирились, милая. Правда. И не хотим тебя терять, - продолжала «мама», не замечая моих отчужденности и холодности, сглатывая скупые слезы.
- Твой развод с мужем был эм, неожиданным, - включился в беседу суровый отец, пока еще избегая прямого взгляда на строптивую дочь, - но, если тебе так будет лучше, мы согласны принять тебя обратно домой.
- Очень любезно с вашей стороны. У меня уже есть дом, - откликнулась сухо. – И любимое дело.
- Бель, не надо так грубо, - громко всхлипнув, мама привлекла к нашему столику чрезмерное внимание. – Мы снова хотим общаться. Надеемся, ты подаришь нам внуков. Девочка моя, мы очень тебя любим. Давай еще раз вместе пообедаем. Или поужинаем. На новой неделе?
Под пристальными взорами главных сплетниц Ривтауна, среди коих мелькали знакомые напудренные личики, было неуютно и зябко. Отказать родителям у всех на виду, а то, что к нашему разговору прислушивались с большим интересом – и так понятно, было чревато последствиями. Задавив обиду и боль на людей, отдавших девушку в лапы последнего мерзавца королевства, на силу улыбнулась и пообещала:
- Я подумаю.
- Мы пришлем тебе письмо, - чеканным голосом заверил отец. – Было бы неплохо провести совместный день в фамильном имении. Ты не навещала нас уже много лет, Мирабель.
- Возможно. Мне надо идти, - я с трудом высвободила запястье из цепких женских пальцев и заторопилась к двери, где с невозмутимым видом колосса возвышался преданный Клод.
- Вам нехорошо? – Нахмурился он, когда мы устроились в приятной прохладе обитого кожей салона кареты, тронувшейся к Площади Мостов.
- Нет, - прикрыв глаза, обхватила пальцами ноющие виски. – Голова разболелась. Скоро пройдет.
Боль действительно немного утихла, но лишь до того, пока я не покинула салон крытого экипажа и не столкнулась в дверях кофейни с парой угрюмых городских полицейских в строгой форме.
- Мадам, добрый день, - констебль с пышными усами снял форменную фуражку и отвесил уважительный кивок. Я сразу его узнала. Именно он тогда дежурил у кофейни во время ночного поджога по указу... неизвестного. Рядом с ним переминался с ноги на ногу совсем молоденький парнишка с юным лицом. Видимо, чтобы придать себе значимости и несколько лишних лет, он старательно хмурил брови и глядел на всех исподлобья.
- Констебль. Не ожидала. – Воркуя, приблизилась легкой летящей походкой, скрывая свое плохое самочувствие и остаточную мигрень. – Чем могу быть полезна?
- Мы можем поговорить наедине? - Тяжелым тоном спросил усач.
По спине побежал холодок. Обменялась с Клодом быстрым взглядом и, не желая портить имидж заведения стоящими у дверей мрачными стражами правопорядка, пригласила их войти через черный ход и провела во вторую подсобку, в какой планировала обустроить рабочий кабинет. Из мебели тут были только стол из темного дерева, табурет и два высоких стеллажа. Отложив сумочку на стол, дождалась, пока констебль с помощником войдут, жестом указала Клоду закрыть двери и поинтересовалась:
- Итак, господа, я слушаю.
Усач прочистил горло и, нервозно сунув фуражку под мышку, произнес:
- Скажите, кем вам приходится мсье Ормаз Лоран?
- Он мой поверенный, - ответила, хмуря брови и борясь с внутренней дрожью. – А в чем, собственно, дело?
- Сочувствую, мадам Веймаер. Мсье Лоран этим утром скончался. Его сбил несущийся на бешеной скорости конный экипаж.
- Как?
- Смерть наступила мгновенно. Он не мучился.
Пол под ногами качнулся.
Тихо выдохнув, попятилась и рухнула на твердый стул, с трудом сдерживая набежавшие в уголки глаз обжигающе-горячие слезы. Старый нотариус был милым, добрым и учтивым. Иногда у нас случались разногласия, но мы быстро находили компромисс, наверное, потому после разрыва с Йеном я не стала менять его на другого поверенного.
- Умер? – Прошептала, не в состоянии смириться с ужасающей новостью.
- Увы, - с сожалением признал констебль. – Рано утром мсье Лорана обнаружили на обочине дороги, неподалеку от Королевского Патентного Бюро. Установить, кто управлял тем экипажем, пока не удалось. Кроме того, до приезда кареты скорой помощи Лорана ограбили. Ни ценных вещей, ни денег, ни даже часов при нем не обнаружили.
- Где он сейчас? – Прошептала, медленно обхватывая пальцами горло и невидяще глядя перед собой.
- В королевском госпитале, мадам. Как только процедура опознания и все прочие формальности будут соблюдены, мы отдадим его тело родственникам.
- Кроме жены и дочерей у него нет родственников в Ривтауне.
- Да, я в курсе, - сухим надтреснутым тоном ответил мужчина. Помолчал и тяжко вздохнул. – Это всё, что мы хотели пока сообщить, мадам Веймаер.
