«Еще».
Мы словно два зверя в схватке, не понятно то ли приятно пытаемся друг другу сделать, то ли больно, то ли на части порвать. Я ее за шею, она меня за волосы, я ее за грудь, она меня за яйца. Мы катаемся по полу как животные в случке не на миг не разлепляя влажных, покрытых потом тел. Я ненавижу слабым быть, но с ней готов отдаться этому ощущению, когда она сверху, когда она скачет на мне, снова и снова побеждая, снова и снова яростно прыгая, словно амазонка.
Как мы оказались в гостиной на ее диване, я вряд ли вспомню. Зато помню, как охуенно тесно в ней, как она умеет работать бедрами. Сводя меня с ума движениями совершенного тела. Я глажу его как безумный, кусаю кожу, ставлю свои метки, больше не думаю о ее комфорте, требуя ее полного подчинения. Снова и снова вторгаясь во влажную киску, которая так плотно меня сжимает. Дожидаюсь, когда она начнет кончать, чтобы отпустить себя и вбиваться в это блядское красивое тело агрессивно, до дрожи по коже. Готов взмывать в небеса нирваны и сорваться вниз, в порочную сладость оргазма.
Кончаю в нее, вжимаясь руками в бедренные косточки, вою прямо ей в губы, жадно впитывая и ее финальный крик.
А потом лежу, пытаясь осознать реальность, хочу дать нам шанс, которого не было три года назад. Хочу ее себе вот так. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы пытаться заменить такое неидеальной совершенство любимого человека.
– Не выходи за него, Ань. Если уж хочется тебе так сильно замуж, выходи за меня.
Она скидывает мое расслабленное тело на пол, а я от неожиданности головой мотаю.
– Обязательно все портить? – бесится она, хочет вскочить, но я сверху ее прижимаю, целую щеки, шею, грудь.– Почему нельзя просто помолчать.
– Значит нельзя.
– Убирайся или молчи.
Я вскакиваю, в бешенстве смотрю на эту дуру.
– Ты же не любишь его! Ты меня любишь! И я тебя люблю! Может хватить ебать мозги!
– Вот оно что?! Серьезно?! Пришел три года спустя, даже не написал не разу, не дал знать, что вообще живой и здоровый, а теперь такой. Ань, я люблю тебя, брось все и будь со мной. Серьезно?! Ты ебанутый, если думаешь, что все так просто!
Я часто дышу, смотря, осознавая. Она тоже думала, что я мертв. Отлично, блять.
– Это уже не говоря о том, что ты унизил меня, предал, использовал, а теперь трахаешь, еще и что – то требуешь? Ты больной?
– Больная ты, если собираешься замуж за Костю. Ему нельзя доверять.
– В отличие от тебя, он меня не предавал, а только поддерживал. И отец его проверил. Ему можно верить.
Меня распирает смех. Не могу здесь больше находиться, иначе скажу, все скажу. Иду в коридор, натягиваю трусы, кроссовки и берусь за ручку двери.
– Богдан.
– Ну что?!
– Ну а что?! Я его хорошо знаю, он надежный и милый, и воспитанный.
– Да ты терпеть все это не можешь! – ору я на нее, поворачиваясь. Она стоит обнаженная, прижавшись к косяку, а по ноге стекает влага. Если я и видел, что – то более сексуальное, то сегодня оно стерлось из моей памяти.
– Я не буду менять свою жизнь, только потому что ты снова появился в ней. Она меня вполне устраивала. А ты скоро снова уедешь в свой Лондон и будешь жить дальше. А мне потом расхлебывать последствия.
– То есть. Трахаемся, пока не ты замуж не выйдешь?
– Меня это устраивает. Тем более осталось всего несколько дней.
– А тебе самой не противно? От себя. От всей ситуации?
– Да пошел ты! Если тебе противно, уходи! – срывается она, подходит и начинает толкать меня к выходу! – если тебя это не устраивает, убирайся! Убирайся, ублюдок и больше никогда, никогда не приходи!
– Хрен тебе. Не уйду и буду трахать тебя, пока ты сама этого хочешь. Главное, чтобы устраивало тебя, идиотка, – торможу ее истерику поцелуем, на который она тут же отвечает. подхватываю на руки и несу в комнату. – Потому что потом тебе с этим жить.
– Богдан, – отвлекает она меня, пока я на диван ее укладываю и кроссы скидываю.
– Что?
– Давай пиццу закажем. Я есть хочу.
Глава 11.
Аня
– Пицца – это неплохо, – усмехается Богдан и опускает меня кухонный стол. Потом идет за телефоном и дает мне. – Какая лучше?
А меня сразу в прошлое кидает. В момент, где я взяла его телефон, подсмотрела его переписку, когда поняла, что не нужна ему. А сейчас сама не понимаю, что происходит. Он опять хочет разрушить мою жизнь? Или может быть дать мне эту новую жизнь?
– Давай ты сам. Все-таки телефон твой.
– Боишься, что он в твоих руках взорвется?
Он быстро находит самую расторопную доставку и заказывает две пиццы: мясную поострее для себя и курица с ананасом для меня. Заказ принимают, пока Богдан внимательно на меня смотрит. Он до сих пор помнит, что я люблю. Это льстит, более того делает почти счастливой. Хочется прыгнуть ему на шею и целовать, целовать, целовать.
– Твои вкусы не изменились? – задает он вопрос, убирая телефон на стол рядом со мной. Я качаю головой, пока его руки возвращаются мне на бедра. Обжигаюсь касанием. Во рту пересыхает, а сердце пропускает удар. Мне хочется еще, хотя пару минут назад я шумно кончала. Мне хочется еще секса с ним, несмотря на ненависть и всю боль, что он мне принес. – Тогда в душ.
Он подхватывает меня под зад и несет в ванную, где ставит на пол и регулирует воду. Еще никогда мне так не нравилось
