они всегда носят черное. Но да, они хотели, чтобы ты это увидел. – Старик отпустил уздечку Бесры. – Поехали, догоним остальных. Ты едешь рядом со мной, но, должен тебе сказать, отец сегодня утром был тобой недоволен: он не предполагал, что тебя придется ждать.
– Знаю, учитель.
– И вдобавок, Аратан, он был недоволен тем, что ты предпочел мерина кобыле.
– Но… мне говорили, что я не должен слишком часто ездить на Хеллар…
– Когда ты покидаешь Большой дом, то должен ехать на своей боевой лошади. Может, ты и внебрачный сын, но в глазах прислуги все равно остаешься сыном повелителя. Понимаешь?
– Мне этого не объяснили…
– В подобных объяснениях нет нужды! Ты опозорил не только отца, но и меня тоже! Своего наставника, который явно не сумел тебя ничему научить!
– Прошу прощения, учитель.
– И ты оставил дома весы. А что толку от гирь без весов?
Впереди появилась извивающаяся среди низких холмов дорога. Дальше, судя по картам, которые изучил Аратан, дорога сворачивала на юг, ведя к селению Абара-Делак. За ним простиралась Баретская пустошь, а в конце этой обширной равнины начинались земли азатанаев и яггутов.
– Надеюсь, ты взял с собой мои подарки, включая и особый дар для Повелителя Ненависти?
– Взял, учитель.
– Скажи мне, что там… Хотя нет, не стоит. В любом случае уже слишком поздно что-либо менять. Надеюсь, дар окажется достаточно ценным.
– Это решать Повелителю Ненависти.
Сагандер резко взглянул на юношу.
– Я остаюсь твоим наставником, – бросил он. – Ты должен говорить со мной с надлежащим уважением.
– Я всегда помню об этом, учитель. Приношу свои извинения.
– Ты не особо приятен в общении, Аратан. Вот в чем твоя проблема. Нет, не так – положи обе руки на поводья! Или хочешь, чтобы отец обернулся и снова увидел, как ты грызешь ногти? Выпрямись в седле!
День предстоял жаркий, а дорога не давала надежды на тень. Аратан чувствовал, как под его тяжелой одеждой струится пот. Трудно было поверить, что еще недавно он дрожал от холода, чувствуя себя полностью потерянным во дворе, который знал всю свою жизнь. Небо светлело, без единого облачка, голубое, как лед и сталь, и восходящее солнце припекало спину.
Они продолжали ехать размеренной рысью, внезапно оказавшись среди голых холмов. Сворачивавшая вправо дорога показалась Аратану смутно знакомой.
– Куда она ведет, учитель? – спросил он, показывая в ту сторону.
Ему почудилось, будто Сагандер вздрогнул.
– В заброшенные каменоломни. Не удивлен, что ты ее помнишь.
– На самом деле нет.
– Пожалуй, оно и к лучшему.
– Это ведь там я едва не утонул? В конце той тропы, куда гонят на бойню скот?
– Лучше тебе обо всем этом забыть, Аратан.
– Да, учитель.
Аратан сосредоточился на спине отца, плечи которого были шире, чем у сержанта Раскана, шире, чем у любого другого мужчины из тех, кого юноша мог вспомнить. Тяжелый плащ из дубленой кожи свешивался на круп Калараса. Когда-то плащ был выкрашен в черный цвет, но с тех пор прошли многие годы, и теперь он выцвел от соленого пота и солнца, приобретя крапчатый тусклый оттенок.
Раскан ехал в шаге позади своего господина, слева от него. Вряд ли они о чем-то разговаривали. Внезапно Аратан сообразил, что Ивис не успел вовремя вернуться, чтобы их всех проводить. Накануне отец куда-то отослал капитана с отрядом домашнего войска. Юноша жалел, что не смог с ним попрощаться.
Поздним утром путники выехали из холмов, и теперь перед ними простиралась местность, где когда-то, может лет сто тому назад, шумел лес, от которого сейчас остались лишь заросли кустов и папоротника, обманчиво густые на месте ям от вывороченных с корнями деревьев. Пересекавшая эту местность тропа была узкой, вынуждая всадников ехать гуськом. По обе стороны от дороги летали целые полчища бабочек, пчел и более мелких насекомых, питавшихся нектаром маленьких желтых, пурпурных и белых цветов, которыми был усеян каждый куст. Низко над головой порхали птицы.
Они никого больше не встретили, и горизонт казался слишком далеким. Когда-то росший здесь лес наверняка был весьма обширен. Из добытой тут древесины можно было бы построить целый город. И куда только все делось?
Сагандер начал жаловаться на недомогание, издавая стоны при каждом резком движении седла, когда они слегка ускорили шаг. Вскоре после того, как миновали каменоломни, старик замолчал; казалось, теперь у него пропало всякое желание общаться с Аратаном, хотя пару раз наставник все же оглядывался, удостоверяясь, что ученик продолжает ехать за ним.
Юноша был только рад относительной тишине, хотя тоже чувствовал себя крайне вымотанным. Он надеялся, что до конца путешествия на него никто не станет обращать внимания. Так было проще. Где внимание, там и ожидание, которое неизбежно порождает давление, а Аратану не нравилось, когда на него давили. Его вполне бы устроило, если бы он мог прожить остаток жизни, оставаясь неприметным и не вызывая ни у кого интереса.
Солнце висело прямо над головой, когда путники добрались до свободной от зарослей местности, где земля была ровно утоптана, а по обеим сторонам дороги в дальнем ее конце виднелись два длинных каменных желоба. В одном лежали джутовые мешки с кормом для лошадей, а другой был до краев заполнен водой. Здесь проходила номинальная граница земель повелителя Драконуса, и накануне тут побывали всадники, пополнив припасы. Объявили привал, и Аратан наконец смог спешиться, чувствуя, как у него подгибаются ноги. Он немного постоял, наблюдая за остальными, пока наконец легкий рывок поводьев не дал ему понять, что следует подвести лошадей к желобам.
Драконус уже так и сделал, но остальные медлили.
«Похоже, они ждут меня», – подумал Аратан.
Яростное шипение Сагандера, в котором на самом деле не было никакой необходимости, обожгло юношу, будто удар хлыстом по спине, и он поспешил вперед. Обе его лошади устремились следом.
Отец, наклонившись, ополоснул лицо в желобе рядом с мордой Калараса, дал коню напиться, а затем подвел его к другому желобу. Раскан придержал вторую лошадь своего господина в стороне, пропуская Аратана вперед, но, когда тот собрался направить Бесру к воде, сержант внезапно покачал головой.
Юноша заколебался. Он ехал верхом на Бесре все утро, и вполне справедливо было дать мерину напиться раньше, чем боевой лошади. Решив не обращать внимания на сержанта, Аратан повел Бесру к желобу. Если отец и заметил это, то не подал виду.
Однако, когда Аратан собрался зачерпнуть воды, послышался голос Раскана:
– Нет, так нельзя. Сейчас ты можешь напоить свою боевую лошадь, но никого больше. Второму коню придется подождать.
– Я намерен напоить того, на ком ехал верхом,
