другие двое – всего лишь старик-грамотей и кролик в шкуре мальчишки. Ну и какой, интересно, общительности он от нас ждет?
– А я почем знаю? – раздраженно пробурчал Ринт. – Какого хрена вы ко мне прицепились?
К его облегчению, все трое рассмеялись, хотя Ринт заметил, как в глазах сестры мелькнуло какое-то странное, совершенно безнадежное выражение. С другой стороны, напомнил он себе, в этом не было ничего необычного.
– Ха! Кролик в шкуре мальчишки, – сказал Галак Виллу. – Неплохо.
– А теперь забудь, что когда-либо это слышал, – предупредил его Ринт.
– Само собой, но все равно вполне ему подходит…
– С чего ты взял? – вдруг осведомилась Ферен, застигнув всех врасплох этим вопросом. – Мне, например, нравится, как парень обращался с лошадьми. Традиции – это прекрасно, но они ведь появились не просто так. Хотя, похоже, теперь об этом начисто позабыли, поскольку всех волнует исключительно внешняя сторона. Парнишка был прав: следует делиться водой с тем конем, который тебе служит. Именно так проявляется благодарность.
– Благодарить следует того коня, на котором скачешь в бой, – возразил Вилл.
– Благодарить следует всех. Именно так и возникли традиции, Вилл. Это было в ту пору, когда они еще что-то значили.
Ринт пристально посмотрел на сестру. Давненько она не говорила столь прочувствованно, ничего подобного он не замечал за ней уже много лет. Возможно, стоило порадоваться, ибо сие обнадеживало, но вместо этого он ощутил лишь смутное беспокойство, как будто упустил в ее словах нечто важное.
– Мясо разварилось, можно есть, – сообщил Галак.
– Я позову остальных, – сказал Ринт.
Аратан сидел на земле, разглядывая кусты и кружившие над ними тучи насекомых. От жары клонило в сон. Внезапно за спиной послышались шаги, повергшие его в еще большее уныние.
– Аратан, меня зовут Ферен.
Вздрогнув, он неуверенно поднялся на ноги, оказавшись лицом к лицу с пограничницей, и вытер мокрые пальцы о бедро.
– У нас есть ритуал, – продолжила она, глядя ему прямо в глаза, отчего юноше стало не по себе. – Первая трапеза в пути. Мы делимся мясом. Со всеми.
Он кивнул.
Женщина шагнула ближе, и Аратан вдруг почувствовал себя загнанным в угол. От нее пахло выделанной кожей и еще чем-то похожим на цветы, но более пряным. Ферен была вдвое его старше, но морщинки в уголках ее глаз пробуждали в нем мысль о… страсти. А потом она едва заметно улыбнулась. И сказала:
– Как по мне, ты абсолютно правильно поступил со своим конем. Есть обычаи, которым якобы полагается следовать, а есть такие, что идут от самого сердца. Если тебя будут ждать два пути, холодный и теплый, какой ты выберешь?
– А если вообще нет никаких путей? – после короткого раздумья спросил он. – Ни одного?
– Тогда создай его сам, Аратан. – Ферен махнула рукой. – Идем, первым должен попробовать мясо твой отец. А после него – ты.
Он двинулся следом за женщиной. И пояснил:
– Я ублюдок. Внебрачный сын.
Остановившись, Ферен повернулась к нему.
– Скоро ты станешь взрослым, – негромко проговорила она. – И с этого дня решать будешь только ты сам. У каждого из нас были отцы и матери, но, повзрослев, мы не стоим ни в чьей тени, а отбрасываем свою собственную. Если тебя прозвали ублюдком, то это вина твоего отца, а не твоя.
Эта женщина была совсем не похожа на его сестер. Аратана приводило в замешательство и даже пугало то внимание, которое она ему уделяла. Он подозревал, что Ферен поручили его сопровождать, поскольку больше желающих не нашлось. Но даже жалость была для нее подобна ласке.
Они пошли дальше.
Остальные ждали у костра.
– Расслабься, парень, это не кролик, – проворчал один из пограничников.
А другой, которого, как знал Аратан, звали Ринт, нахмурился:
– Моя сестра предлагает тебе дар, Аратан. Твой отец уже попробовал мясо.
Ферен подошла к котелку и насадила на кинжал серый кусок мяса. Выпрямившись, она протянула его юноше.
Забирая кинжал, Аратан случайно коснулся руки женщины, и его потрясло, насколько шершавой была кожа у нее на ладони. Жалея о скоротечности мгновения, он зубами стащил мясо с железного острия.
Жесткое и безвкусное: ну и угощение.
Затем Ферен передала кинжал одному из своих товарищей, который повторил тот же ритуал с сержантом Расканом. Четвертый пограничник поступил точно так же с Сагандером. После чего раздали сухой хлеб и миски с расплавленным салом, в которое были добавлены травы. Аратан посмотрел, как Ринт макает хлеб в сало и откусывает от него, и последовал его примеру.
В отличие от мяса, это оказалось намного вкуснее.
– В холодное время года, – пояснил один из пограничников, – именно сало может спасти тебе жизнь. Оно горит в животе, будто масляная лампа. Просто хлеб, без ничего, убьет тебя, как и постное мясо.
– Помню, мы как-то преследовали джелеков в разгар зимы, – сказал Раскан. – Казалось, сколько бы шкур мы на себя ни надевали, все равно никак не могли согреться и дрожали от холода.
– Просто у вас была с собой неправильная еда, сержант, – усмехнулся пограничник.
– Ну ясное дело, Галак, и никто нам не подсказал, ведь вас рядом не было.
– Так вы их в конце концов выследили? – заинтересовался Ринт.
Раскан покачал головой:
– Мы сдались после одной особенно морозной ночи, а поскольку с севера приближалась снежная буря, стало ясно, что след мы потеряем. Пришлось вернуться в форт. Тепло костра и подогретое вино помогли мне ожить, но прошли почти целые сутки, прежде чем холод окончательно ушел из моих костей.
– Хорошо, что вы вернулись, – промолвил Галак и, прожевав, добавил: – Джелеки любят использовать снежные бури для засады. Могу поспорить на лучший свой меч, они шли по вашим следам, скрываясь под покровом метели.
– В той войне вообще было мало приятного, – вздохнул Ринт.
– Никогда не слышала о приятных войнах, – парировала Ферен.
Заметив, что его отец ушел, предпочитая не участвовать в непринужденной застольной беседе, Аратан невольно призадумался: интересно, какая скрытая сила или черта характера обеспечивает Драконусу преданность подчиненных при столь явном отсутствии товарищеских отношений? Или всем вполне достаточно лишь того, что Матерь-Тьма выбрала его своим фаворитом?
Драконус отважно сражался во время Форулканской войны. Все об этом знали, и никто не оспаривал его смелости и бесстрашия. Он водил в бой домашнее войско, носил тяжелые доспехи, будто легкий шелк, а меч на его поясе выглядел столь же потертым и простым, как и у обычного солдата. Аратан подозревал, что все эти детали имеют огромное значение. У солдат наверняка есть некий свой кодекс – да и как могло быть иначе?
Трапеза внезапно завершилась, и все начали
