Хочу ли я, чтобы Дима меня догнал?
И не гонится ли он за мной лишь от того, что я вечно убегаю?
— Юль, садись в машину.
Несмотря на то, что уже пару минут назад я поняла, что окончательно заблудилась, упорно продолжаю идти вперед. От одной мысли, что окажусь с ним наедине в салоне автомобиля, у меня по телу пробегает нервная дрожь.
Ну уж нет, я что, похожа на камикадзе?
Спустя пятнадцать минут моих плутаний, из-за угла выруливает подвыпившая компания парней.
— Садись в машину, хватит разыгрывать комедию, — резко произносит Дима, нажав на тормоз. Окидываю скептическим взглядом приближающуюся пьяную толпу. Ладно, из двух зол выбирай меньшее: обхожу мерседес и усаживаюсь на пассажирское сидение, только сейчас сообразив, как сильно я замерзла.
Как только дверь захлопывается, машина тут же плавно трогается с места.
Едем в полной тишине, я не отрываясь смотрю в окно, усиленно изображая интерес к местной архитектуре.
Когда через несколько минут мерседес останавливается посреди пустынной улочки, я, едва сдерживая нервный смешок, выдаю саркастическое:
— Что, бензин закончился?
Вспомнились американские фильмы, где таким образом парни разводили девушек на интим. Да, это явно не наш случай, но промолчать я не могла.
Дима не ответил на издевку, лишь одарил мрачным взглядом, напрочь отбивая желание насмехаться.
— Может, поговорим?
— О чем? Ты все доходчиво объяснил еще в тот день, когда я пришла к тебе в кабинет, а пару дней назад — показал наглядно.
Огрызнулась на автомате. Слишком взволнованная и взвинченная, чтобы рассуждать трезво, я выбрала лучшую тактику защиты — нападение. Дима прищурился и, не проронив больше ни слова, достал пачку сигарет и, не торопясь, закурил.
Я поморщилась от неприятного запаха дыма, и тут же стекло по правую руку от меня поползло вниз, открывая доступ к свежему воздуху.
— Не знала, что ты начал курить.
Как будто я вообще о нем много чего знала.
Интересно, в нем хоть что-то изменилось к лучшему за те два года, что мы не виделись?
— Помогает расслабиться и отвлечься…
Кивнув, отворачиваюсь к открытому окну, рассуждая о том, в какую нелепую ситуацию я сама себя загнала. Надо было не ерничать и послушать, о чем так хотел поговорить Дима, но сказанного уже не вернуть…
— А, к черту! С самого начала была идиотская идея, — бормочет приглушенно, выбрасывая в приоткрытое окно окурок.
— Поехали, отвезу домой.
— Нет. Мне нужно обратно к Лёне, я уже договорилась и поеду с ребятами.
Вот только путешествия в город наедине с НИМ в этой гнетущей тишине, мне не хватало для полного счастья!
— Что ж ты к мужу не торопишься?
— Не твое дело!
Ну вот, все по новой: он — нападает, а я — тут же, не подумав, выдаю дерзкий ответ.
Видимо теперь мы обречены лишь на такое общение. Но пусть так — это лучший способ соблюдать дистанцию, по крайне мере, для меня.
— А может как раз таки мое?!
Процедил Дима сквозь сжатые зубы и неожиданно схватил меня за запястье, резко притягивая к себе.
Я отреагировала мгновенно, будто была готова к этому внезапному нападению. Внутри словно сработал тумблер, и я, даже не успев сообразить, на автомате начинаю отбиваться, пытаясь вырваться из жесткого захвата. Но Дима явно не собирался уступать. Усиливая натиск, он старался как можно теснее прижать меня к себе. Завязалась борьба, из которой я все еще надеялась выйти победителем.
Барахтаясь изо всех сил, пытаюсь отстраниться, как можно дальше от его тела, избежать обжигающих прикосновений…
Нет, нет, нет! Только не опять!
Слишком близко, слишком опасно!
Сказать по правде, в этот момент я вела борьбу не с Димой, а с самой собой, понимая, что поражение будет слишком дорого стоить, ведь на кон поставлены мои чувства.
Дима грубо схватил меня за волосы и, преодолев сопротивление, прижался к губам. В тот же миг мы оба замерли, будто подчиняясь негласному приказу.
Я закрыла глаза, борясь с подступившими слезами.
Зачем, зачем он опять так близко?!
Это просто пытка, даже больнее, чем тогда, два года назад. Будто в с трудом затянувшуюся рану вновь воткнули лезвие и раз за разом проворачивают его, принося невыносимые страдания.
Нужно все немедленно прекратить…
Но я не могла — это было выше моих сил. Вновь оттолкнуть его? Нет, слишком трудно это далось мне в прошлый раз.
Дима не целовал меня по-настоящему, лишь крепко сжимал, не давая возможности вырваться, отстраниться. Наши губы едва соприкасались, но даже этого хватило, чтобы сойти с ума.
Мое сердце билось так часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Я чувствовала его участившее дыхание на своих губах и понимала, что проиграла…
Меня ослепило, парализовало, но не бешеная страсть, как вы могли подумать, нет, это были воспоминания…
Боже, какая же это мУка…
Его прикосновения…
Мое тело все еще помнит их, хоть разум и старался забыть…
Закрываю глаза, слушая наше дыхание…
Воспоминания прорываются будто плотина, унося меня обратно в прошлое.
— С ума без тебя схожу.
— Ю, не отпускай меня.
Все, что я приказывала себе забыть, чувства, что были так старательно погребены в памяти, которые я вытравливала бессонными ночами, неделями, месяцами… Все это ожило в одно мгновение, от одного лишь прикосновения.
Словно и не было этих двух лет.
Только в Диминых глазах больше нет любви и слепого обожания как раньше. Лишь ярость и желание отомстить.
Будто я сама себя не наказала…
Чувствую, как по щеке катится слеза — последний бастион пал.
Все те стены, что я так старательно выстраивала эти годы, моя уверенность в себе, сила воли, гордость, в конце концов, — всего этого больше нет…
Я вновь стала той заплаканной несчастной женщиной, которой хотелось скулить от дикой душевной боли, которая не имела возможности даже оплакать свою любовь. Запретную, неправильную, неуместную…
Та женщина смогла убедить себя, что она избавилась от всех чувств, выжгла их, оставив огромный шрам на сердце, но все же избавилась.
Но сейчас, в этот самый момент, когда Димины губы коснулись моих, я перестала играть в игры и обманывать себя.
Во мне все еще жила любовь…
Пусть забитая, истерзанная разлукой, измученная ревностью, но, несмотря ни на что…сумевшая выжить.
У меня больше нет сил бороться.
Растворяюсь в этом невинном поцелуе, полу-ласке, едва ощутимом касании губ.
