У меня больше нет сил бороться.
Растворяюсь в этом невинном поцелуе, полу-ласке, едва ощутимом касании губ.
Боже, мне больше ничего не нужно, лишь бы это мгновение длилось как можно дольше…
Я уже даже не вырываюсь, сломленная, измученная, полностью захваченная моментом. Жадно хватаюсь дрожащими пальцами за полы Диминого пальто, чувствуя, как сильные мужские руки гладят мои волосы.
Вот он — горько-сладкий миг моего счастья, украденный, вымученный, но его я не променяю ни на что.
Люблю… это слово хочется шептать, о нем хочется кричать, что есть силы, но вместо этого я не отрываюсь от таких желанных губ, чувствуя, что задыхаюсь от нахлынувших чувств.
Резкая трель мобильного заставляет вздрогнуть, возвращая на грешную землю.
Дима пытается какое-то время игнорировать навязчивый звук, но когда я с трудом разжимаю пальцы, откидываясь обратно на пассажирское сидение, достает из нагрудного кармана телефон, пробормотав проклятие.
— Да.
Едва различимый взволнованный женский голос что-то сбивчиво вещает из динамика.
— Я же сказал, я ненадолго.
О, сколько бы я сейчас отдала, чтоб услышать ответные реплики Диминой собеседницы.
— Оля… — он осекается, бросив на меня встревоженный взгляд, но тут же берет себя в руки и продолжает. — Оля, ты несешь полную чушь!
Вот почему-то я не сомневалась, что это она. Вновь долгая пауза, во время которой Дима напряженно вслушивается в слова невесты на том конце провода.
— Хорошо! Я сказал: ХОРОШО!
Рявкает и тут же нажимает на кнопку «отбой». Машина так резко срывается с места, что я едва успеваю защелкнуть ремень безопасности.
Я украдкой вытираю слезы, пытаясь прийти в себя, благодарная Диме за то, что он не лезет с разговорами.
Два поворота спустя, мерседес останавливается около шикарного двухэтажного особняка.
— Я ненадолго, потом отвезу тебя в город.
Сказал, как отрезал, я даже возразить ничего не успела. Хотя, спорить вовсе не хотелось, хотелось забыть о Диминой невесте и пробыть рядом с ним как можно дольше. Но эти желания, к сожалению, были из разряда фантастики.
С интересом рассматриваю дом, в котором только что скрылся Дима.
Да, не хилое у них с невестой гнездышко, даже не знала, что они живут за городом всего лишь в квартале от Лёни.
На втором этаже замечаю неясные силуэты в окне, всматриваюсь, пытаясь рассмотреть получше, но в скором времени они исчезают, а потом свет на втором этаже и вовсе гаснет.
Минуты тянутся безумно медленно, превращая мое ожидание в пытку.
Идти мне некуда, вновь плутать по пустынным улицам в поисках Лёниного дома, как и проводить остаток вечера в компании подвыпивших коллег, я не имею никакого желания. Мне ничего не остается, как только дождаться Диму.
Проходит больше получаса, мои нервы натянуты до предела, и когда мне кажется, что я сойду с ума от этой пытки ожиданием, входная дверь хлопает, и Дима выходит в небольшой дворик, уверенной походкой пересекая заваленную снегом лужайку.
Возвращается, садится за руль, и я понимаю, что он только что занимался с ней сексом.
Чувствую запах Олиных духов на его одежде. На каком-то подсознательном уровне, на уровне женской интуиции понимаю это, и мне плохо, меня выкручивает, но не от отвращения, а от дикой ревности…
Может я и накрутила себя, но сама мысль, что он просто обнимал Олю, целовал ее, сразу после меня, заставляет сердце сжаться от острой боли, будто меня предали.
Боже, вот тебе и ирония судьбы. Понимаю, что люблю Диму, люблю до сумасшествия, что это не просто чувство ревности, как я пыталась себя убедить последние недели. Но поняла я это только, когда он оказался помолвлен с другой женщиной. Сколько раз я сама поступала именно так — сразу после него шла к мужу и только сейчас осознала, насколько ему тогда было больно.
Монета, которой отплатил мне Дима, оказалась слишком горька…
В абсолютной тишине едем по трассе, огни ночного города неумолимо приближаются.
Я молчу, надеясь из последних сил, что выдержу и не расплачусь, не устрою истерику или сцену ревности, не доставлю ему такого удовольствия.
Доезжаем до знакомой мне улицы.
Сдерживаюсь, чтобы истерически не рассмеяться. Наверно посмотрел этот адрес в моей анкете, которую я заполняла при поступлении на работу.
Молча выхожу и иду в противоположную сторону, к метро. Слышу звук открываемой двери и быстрые шаги позади. Ускоряюсь, но Дима без особых усилий, в пару шагов, догоняет меня. Бесцеремонно хватает за плечи, разворачивая, притягивая к себе.
— Куда ты идёшь?
— Отпусти…
— Куда ты, чёрт подери, собралась на ночь глядя? Иди домой.
В голосе слышу нотки беспокойства, которые он старательно пытается скрыть. Неужели думает, что его сегодняшняя выходка подтолкнула меня к какому-нибудь глупому поступку типа самоубийства? Подавляю нервный смешок.
— Убери от меня свои руки.
Видимо что-то в моём голосе подсказало Диме, что лучше отпустить. Я из последних сил борюсь с подступившими слезами, пытаясь вырваться из его объятий. Чёрт. Как же обидно… Как же больно.
— Иди к мужу, Ю.
Произнес как оскорбление, и я едва остаюсь стоять на ногах. Меня скручивает от жгучей боли, я задыхаюсь, и лишь морозный воздух даёт силы прийти в себя.
— Уезжай…
Выдыхаю из последних сил. Не хочется верить, даже думать, что ОН все это спланировал заранее. Всю эту ситуацию. Боль, которую я должна буду испытать, от этого хочется выть.
Дима кивает и, развернувшись, быстро идет к машине.
Жду, когда мерседес выйдет со двора и скроется в общем потоке.
Разворачиваюсь и иду к метро, кутаясь в пуховик. Меня трясет, и предательские слёзы все ж обжигают глаза.
Доезжаю до съемной квартиры.
Из последних сил доползя до кровати, падаю ничком и закрывают глаза, игнорируя взволнованные вопросы Леры.
Распадаюсь на молекулы.
Разлетаюсь на осколки от острой, разъедающей боли внутри.
Я думала, мне уже не может быть больнее…
Оказывается — может.
Вы наверно спросите, что я тут делаю?
Ах, да, я же забыла сказать. Я, вот уже два месяца, как ушла от мужа…
Только Диме об этом ни за что не расскажу.
Глава 16
Они друг другу часто снились,
Друг другом были сны полны,
Потом зачем-то поженились.
и перестали
видеть
сны.
Евгений Калакин
Ольга
