обстановку и примем решение об эвакуации. Мы — представители двух самых сильных групп. Предлагаю разделиться. Часть пойдет на разведку, вторая займется эвакуацией тех, кто послабее. Если это и правда аномалия, то от них толку нет будет. Нельзя, чтобы пытались под ногами.
— Вы с Андреем уже видели аномалию, — сказал Юсупов. — Сможете определить, учебная тревога или нет. Возьмите с собой, Одоевского и Румянцева — они тоже сильные.
— И у тебя Алмаз, Феликс, — напомнил Андрей.
— Да, но кто-то должен координировать эвакуацию, а у меня талант заставлять людей делать то, что мне нужно. В нашем корпусе около сотни ребят, и еще нужно проведать, все ли в порядке у девчонок. Это мы с Львовым проконтролируем.
Времени обсуждать не было. План казался более-менее нормальным.
— Разведка, за мной! — Я жестом поторопил членов моей маленькой группы. — Феликс, Лева, поймайте там всех на этаже. Пусть не выходят раньше нас.
Безбородко дрожал от ужаса и явно вообще не хотел покидать стены спального помещения. Вороницкий и Эристов — не лучшие бойцы и с откровенным страхом в глазах — тоже годились разве что на эвакуацию. Рассчитывать я мог всерьез только на Андрея и, быть может, на Одоевского. Румянцев, изумрудник, увязался следом, и я не стал его выгонять. Может и пригодится.
Мы выбрались в коридор, где уже собирались другие группы. Курсанты переговаривались, кто-то выглядел потерянным, кто-то был сосредоточен. Юсупов вылетел из нашего помещения и тут же принялся отдавать распоряжения.
— Всем построиться по двое! Активировать личную защиту! — Хорошо поставленным голосом вещал Феликс. — Будем организованно спускаться на улицу. Не разбегаться! В парк без команды не идти! Тревога наверняка учебная, но всем сохранять бдительность. Если это реальная аномалия, то есть риск подхватить заражение.
Я заметил, как кто-то вздрогнул, услышав эти слова. «Заражение» в контексте аномалии пока что звучало для них страшно и непонятно. Лишь бы не распаниковались.
Но мы уже бежали вниз. Как и сказал Андрей — никого из офицерского состава в корпусе не оказалось. Кузен даже попробовал ломиться в кабинет майора Ланского, но никто не отозвался.
— К черту их, — бросил я. — Идем сами.
— Ага.
Мы вышли на улицу. Холодный ночной ветер обдал лицо мелкой водяной пылью с речки. Парк был затянут зеленоватой дымкой, из которой проступали неясные очертания. Я почувствовал, как под ложечкой привычно засосало.
Искажение. Теперь, оказавшись немного ближе, я почувствовал его силу. Но энергия, судя по всему, была остаточная. Открытый портал фонил иначе. Тогда что же такое страшное увидел в окне Безбородко?
— Катерина⁈ — Андрей вдруг замер, указывая рукой в сторону женского корпуса. Из-за деревьев показались несколько девушек в такой же, как у нас, форме. — Они тоже идут.
Кати Романова шла во главе небольшой группы. Вместе с ней были изумрудница Елена Салтыкова, красотка Анастасия Гагарина и, к моему удивлению, Бэлла Цицианова. Вот уж не ожидал смелости от последней. Девчонки выглядели настороженными и взволнованными.
— Что они здесь делают? — прошептал Одоевский. — Пусть остаются возле своего корпуса!
Но девушки уже подбежали к нам.
— У вас тоже никого в здании? — Запыхавшись, спросила Цицианова.
Я кивнул.
— Да.
— Нас подняло по тревоге. В коридорах и на постах никого. Смотрим в окно — а там эта…
— Аномалия, — сказал Андрей.
Девушки испуганно переглянулись.
— Аномалия? Серьезно? Где же тогда офицеры…
— Проверка? — спросила Гагарина. — Не поверю, что они бросят нас на амбразуру в первую же ночь…
Я быстро кивнул.
— Видимо. Я не чувствую сильной энергии от предполагаемого эпицентра. Думаю, имитация. Но имитация грамотная — они притащили туда какой-то предмет с остаточной энергией аномалии. Полагаю, моделируют поведение аномалии и хотят увидеть, как мы отреагируем.
Одоевский кивнул.
— Пытаются застать врасплох. Нас в Пажеском тоже порой так будили…
— Дамы, вам лучше остаться на безопасном расстоянии, — попросил Андрей.
— Черта с два, ваше императорское высочество! — Салтыкова решительно вскинула подбородок. — Если это учебная тревога, то она для всех. Мы прятаться не будем!
— Бэлла, беги к остальным, — велела Катерина Цициановой. — Пусть построятся и остаются на местах. Мы с парнями выясним, что там в глубине парка. Кажется, это свечение исходит от памятника…
— Тогда действуем вместе, — сказал я. — Катерина, дамы, никакой самодеятельности, пожалуйста.
Катя молча кивнула, её взгляд был сосредоточен. Что ж, она-то немного знала, на что шла, и отступать не собиралась. Теперь, после всего, не сдастся, даже если страх будет давить до последнего.
— Лучше послушайте его, — добавил Андрей. — Алексей уже сражался с тварью из аномалии. Думаю, он лучше всех представляет, с чем мы будем иметь дело.
— Ты тоже.
— Ртути нет, — сказал Румянцев. — Как же останавливать губительную энергию?
— Так справимся, — отозвался я. — Вперёд, к парку. Рассредоточимся на два фланга, окружим памятник. Я на правом. Андрей на левом.
Как-то само собой вышло, что люди пошли за нами обоими. Андрей сейчас не перетягивал одеяло на себя — молодчина. Я давал ему возможность отличиться, но не отпускал ни его, ни остальных ребят слишком далеко — чтобы успеть помочь, если что.
Парк был погружен во мрак. Только несколько фонарей горели желтым светом. По земле стелилась зеленоватая дымка, наполняя воздух едва уловимым запахом озона. Пять баллов за имитацию — и правда выглядело и пахло соответствующе.
Мы шли осторожно, стараясь не делать лишних движений. Вдруг я увидел, как из темноты начал вырисовываться силуэт — нечто крупное, мохнатое и на четырех лапах тенью метнулось сквозь деревья.
— Тварь! — Андрей вскинул руку вверх, веля остальным остановиться. — Усилить личную защиту. Готовьтесь поставить коллективный барьер. Будем окружать памятник энергетическим куполом.
Первым делом — изолировать опасный объект, а дальше разберемся. Уж не знаю, что за тварь, если это вообще тварь — но тоже выясним.
— Там еще одна! — Салтыкова указала в левую сторону от аллеи. — Похоже на собаку…
— И еще одна! — Кати кивнула на памятник. — Вон там! За постаментом…
А в следующий момент все три зверюги бросились на нас…
С низким басовитым лаем.
— Собаки! — крикнул Андрей. — Кажется, обычные…
— Не убивать! — рявкнул я. — Обезвредить, усыпить — кто умеет.
Наверняка служебные и добрые вне выполнения задания песики. Мы
