мою щеку. Его глаза больше не тусклые, они сияют. Ярко горят, пока он прослеживает большим пальцем изгиб моей верхней губы.
– С той секунды, как ты вошла в мой кабинет, меня захватило вихрем твоих язвительных замечаний и недовольных взглядов, которые до боли хотелось изменить. Я стал одержим желанием больше узнать о тебе, так что занялся именно этим.
Я узнал, что ты пьешь только черный кофе, потому что любишь его горький вкус. Я знаю, что ты всегда шнуруешь левый конек раньше правого, потому что это был твой ритуал перед игрой, а ты никак не избавишься от этой привычки. Я знаю, что ты не расчесываешь свои кудряшки, потому что становишься «похожей на одуванчик», и я знаю, что у тебя слишком большое сердце. Черт, детка, я не могу перестать искать информацию о тебе, потому что безумно в тебя влюбился.
И именно потому, что люблю тебя, я готов отказаться от своего счастья, чтобы ты получила все, чего хочешь в жизни. Если ты хочешь, чтобы я отказался от этого – от нас – и будешь подчиняться только Бэнксу, я сейчас же это организую, даже если сломаюсь в процессе. Если ты прямо сейчас скажешь подыскать тебе другую работу в другом штате, черт, в другой стране, я это сделаю, если это будет значить, что ты не потеряешь любимое дело еще раз.
Слезы текут по моему лицу быстрее, чем Адам успевает их вытирать. Я накрываю его ладони своими. Он прижимается лбом к моему, и соприкасаемся носами.
– Я знаю, что ради меня ты пошла бы на такие же жертвы, на которые я готов пойти ради тебя. Поэтому ты собиралась уволиться, ведь была готова лишиться того, что любишь, лишь бы быть со мной, – ласково заканчивает он.
– Ты самый раздражающе счастливый человек, которого я знаю, но я все равно влюбилась в тебя, – отвечаю я, рвано смеясь. Слабая улыбка Адама становится полноценной. – Ты невероятный, Адам, во всех смыслах. Я не думала, что когда-нибудь найду что-то, вызывающее у меня те же чувства, что и хоккей, но вместо этого нашла нечто лучшее. Я люблю свою работу. Но тебя я люблю больше.
Эти слова кажутся правильными. Словно уже некоторое время просились наружу, но я была слишком полна разочарования и ненависти к себе, чтобы их заметить.
– Очень приятно слышать это от тебя, – выдыхает Адам, прежде чем накрыть мои губы агрессивным поцелуем.
Я обвиваю его шею руками и притягиваю ближе, отвечая на поцелуй с поспешностью, которая говорит все, что я не смогла выразить словами.
Этот мужчина любит меня, несмотря на все недостатки и мой далеко не привлекательный характер. Каким-то образом мы просто совпали. Нас притянуло друг к другу как магниты, с самой первой встречи. Это было невозможно остановить.
Мы были неизбежны.
* * *
Адам открывает для меня пассажирскую дверь своей машины. Я выхожу, и летнее солнце жарит шею и плечи, заставляя поморщиться.
Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы, прежде чем захлопнуть за мной дверь. Я неровно выдыхаю и пытаюсь собраться перед тем, как мы пойдем к дому.
– Я не знаю, к чему готовиться, – признаю я.
– Хочешь, я зайду с тобой? – Адам гладит большим пальцем тыльную сторону моей кисти.
Я качаю головой:
– Я не знаю, как она себя поведет, когда увидит меня. Наверное, лучше тебе не заходить.
Даже если расставаться с ним – последнее, чего мне хочется после того, что произошло утром.
После поцелуя мы не стали задерживаться на кухне. Вскоре позвонила миссис Макконнелл и сказала, что с мамой все в порядке. Она растеряна, сбита с толку и смущена, но в порядке.
Завершив разговор, Адам еще раз чмокнул меня в губы и проводил обратно в спальню. Он помог найти мои вещи и после того, как мы оба оделись, привез сюда.
Мамина машина осталась стоять возле клуба, и, несмотря на мои уговоры, Адам настоял, что вечером пригонит ее к моему дому. Мой пульс не успокаивается несколько часов, и я не могу не заметить, какое необыкновенное чувство – быть настолько помешанной на одном человеке.
Адам понимающе кивает, хотя я вижу, что ему хочется меня поддержать.
– Готова?
– Я должна, верно?
– Нет. Ты должна только попытаться. Это непростая ответственность, но ты очень достойно несла ее груз. Теперь я рядом, и, когда мы найдем сиделку, она тоже будет помогать. Ты справишься, Скарлетт. Я знаю.
– Спасибо, – шепчу я, и от меня не ускользает использование слова «мы».
Его слова придают мне достаточно уверенности, и я веду нас к дому.
– Во сколько тебе нужно забирать Купера? – спрашиваю я, чтобы отвлечься.
Мы доходим до гаража, когда он отвечает:
– После обеда. Скорее всего, он еще не вставал.
– Соня, да?
Адам смеется.
– Ага. Я думаю, он до сих пор восполняет весь сон, которого нам не хватало, когда он был маленьким. Он любил поиграть в машинки в два часа ночи.
– Дай угадаю. Ты вставал и играл с ним каждую ночь?
– Каждую.
Дойдя до крыльца, я бросаю взгляд на Адама. Он с любопытством смотрит на горшок с высоким подсолнечником.
– Я сделала его в третьем классе.
Когда-то горшок был ярко-оранжевым с пушистыми белыми облаками и моим именем на боку, но после стольких лет на улице краски потускнели, а у горшка откололись кусочки.
– С тех пор мама держит его на крыльце. Уверена, что за много лет в нем росли все виды цветов, известные человеку.
Адам, улыбаясь, смотрит на меня.
– Она тебя любит. На самом деле обожает. На вас приятно смотреть.
Мое сердце сжимается.
– Да. Любит. Я ее тоже.
Он сжимает мою ладонь, и я понимаю, что тяну время у крыльца.
– Давай, Суровая Специя. Все будет хорошо.
– Будет, – повторяю я, выпрямляя спину.
Мы вместе поднимаемся на первую ступеньку, потом так же на вторую, слишком быстро оказываясь у двери.
– Я несколько минут подожду в машине, ладно? Если понадоблюсь, просто выйди или позвони мне. Я не уеду, пока ты не скажешь, – говорит Адам, когда я берусь за дверную ручку. Наши руки по-прежнему соединены.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, – шепчу я, и в горле встает ком. Не знаю, страх ли это, но на вкус точно он.
На лице Адама отражается уверенность, решимость.
– Тогда я не уйду. Я с тобой.
Я слишком сильно хочу, чтобы он остался, поэтому не настаиваю на обратном. Вместо этого я открываю дверь и веду его в дом.
Глава 29. Адам
Скарлетт практически вибрирует от нервов, когда мы проходим в дом.
Слева от прихожей слышны тихие голоса, туда Скарлетт и направляется первым делом. Я иду за ней, держась близко, но не слишком, и вдыхаю аромат цветов, которые, кажется, стоят в каждой комнате.
Их дом маленький, но ухоженный. Он уютный и приветливый, как место, где хочется расслабиться и
