Заметив, что Максвелл, вместо того чтобы повернуть к берегу, направляет яхту все дальше в открытый океан, она ощутила смутный страх.
- Послушайте, Макс, - попросила она, - я хочу, чтобы мы вернулись обратно.
- Прошу прощения, Джоанна, - ответил он ледяным голосом. - Но мне кажется, что теперь это невозможно.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я хочу сказать, что вы сами во всем виноваты.
В борт яхты ударила волна, обдав палубу фонтаном брызг. Девушка провела рукой по лицу, вытирая соленую воду.
- В чем я виновата? Не в том же, что сегодня такая погода?
- Я надеялся, что мне не придется этого делать. - По тому, как он покачал головой, было видно, что Максвелл искренне сожалеет о случившемся. - Но потом вас стали мучить эти чертовы кошмары. Вновь и вновь…
- Ничего не понимаю. При чем тут мои кошмары? Мы же договорились с вами, что это просто сны.
Нет, Джоанна еще не испугалась по-настоящему. Во всяком случае пока. Но тревога ее все нарастала.
- Да, мы в самом деле об этом договорились. Но вы должны меня понять. Я не могу рисковать.
- Рисковать?
Он покачал головой.
- В тот вечер все пошло не так, как следовало, - продолжал он, словно не слыша ее. - Патриция не должна была умереть, черт побери! Только Астор.
Спокойно. Сейчас мы во всем разберемся, молча сказала себе Джоанна.
- Не понимаю.
- Астор познакомился с Патрицией в Майами. Она работала там по контракту в одной фирме. Однако ее карьера продвигалась ни шатко ни валко, она устала постоянно еле-еле сводить концы с концами, а тут появился он, и ей показалось, что все проблемы решатся сами собой. Но вскоре после того, как он привез ее в Сарасоту, она заскучала. Этот город, - ни с того ни с сего добавил он, - нельзя отнести к числу тех, которые славятся своей ночной жизнью. К тому же Астор старался держать ее взаперти, словно один из этих чертовых цветов, которые Милдред разводит в своей оранжерее. Но Патриция была жизнерадостной женщиной, жизнь так и бурлила в ней. И она переключила свое внимание на меня, потому что остро нуждалась в развлечениях, которых была лишена.
- У вас был роман с Патрицией Сэвидж?
- Не роман, - покачал он головой. - Я любил ее. Я бы пошел ради нее на все, что угодно.
- Включая убийство своего лучшего друга?
Максвелл уклонился от прямого ответа.
- Я рос в тени Астора Сэвиджа, - продолжал он, уставившись на терявшуюся вдали линию горизонта. - Мой отец служил садовником у Милдред и Майкла. Когда мы поехали учиться в колледж, Астор получил в подарок «крайслер» с закрытым верхом. А я, чтобы оплачивать учение, стал мыть посуду на кухне при одной женской организации. Закончив колледж, Астор получил в подарок еще одну машину, на сей раз «порше», и продолжил обучение на юридическом факультете Гарвардского университета. Мне удалось получить кое-какую финансовую помощь для учебы на медицинском факультете, но прошло целых пятнадцать лет, прежде чем я погасил задолженность по ссудам, которые пришлось взять, чтобы оплатить учебу в университете. Пятнадцать лет, черт возьми!
- Вам, наверное, пришлось нелегко.
Он бросил на нее внимательный, непроницаемый взгляд.
- Да.
- Зато потом вы стали зарабатывать много денег, - сказала Джоанна. - Смогли купить себе «феррари» и эту роскошную яхту…
- Дело не в этом! - прорычал он.
Волнение усилилось, яхту сильно качало.
Джоанна проглотила застрявший в горле комок.
- Прошу прощения. Я не хотела вас обидеть, принизив значение того, что вы пережили.
- Астору всегда все так легко давалось. Но настал момент, когда я получил кое-что из того, что он считал своим. Я получил его жену.
- Которую вы любили, - добавила Джоанна, стараясь сохранять спокойствие. Сейчас главное - не дать ему умолкнуть, решила она. Тогда у меня будет возможность сообразить, как действовать дальше.
- Любовь - неподходящее слово для описания тех чувств, которые я к ней испытывал. Точнее будет сказать - одержимость, хотя и это недостаточно сильное слово. И поэтому, когда она стала мне горячо доказывать, что единственная возможность для нас соединить свои жизни заключается в том, чтобы убить Астора, я ей поверил.
Джоанна не знала, что страшнее - сам этот рассказ или же то, что она начинает ему верить.
- Почему Патриция не могла просто добиться развода?
- Я предлагал ей этот вариант. Но она заявила, что, если мы останемся в городе, разразится скандал, который пагубно скажется на моей репутации, и тогда мы будем вынуждены уехать и мне придется практиковать где-нибудь в другом месте. Она убедила меня, что смешно снова начинать борьбу за существование, если можно просто жениться на вдове Астора Сэвиджа и унаследовать все несметные богатства семьи Сэвидж.
- Не могу себе представить, что вы могли на это согласиться. - Джоанна искренне недоумевала.
- Я тоже. Но тогда безумная любовь, а также перспектива получать такие деньги, которые мне и не снились, сделали свое дело. Я согласился. Наш план состоял в том, чтобы убить Астора в тот вечер, когда все остальные уедут на вечеринку в клуб.
Я дал Патриции какой-то препарат, который она должна была подмешать ему в бокал со спиртным, чтобы он почувствовал тошноту. Так оно и вышло. Когда он отказался ехать на вечеринку, сославшись на недомогание, Милдред и Патриция поехали без него. Мы разработали очень умный план.
В обычно добродушных глазах Максвелла мелькнула гордость, он бросил на Джоанну такой взгляд, словно ожидал похвалы.
Она сочла за лучшее не разочаровывать его, чтобы не рисковать жизнью.
- Да, на редкость удачно придумано.
- Все должно было идти как по маслу, - продолжал доктор, воодушевившись. - Сначала я убиваю Астора, потом оставляю в комнате следы беспорядка, стараясь представить дело так, будто он помешал злоумышленникам в самый разгар ограбления. Однако загвоздка состояла в том, что Астор случайно подслушал нас, когда мы обсуждали план его убийства. И тогда у него появился собственный план. План убить мужчину, который украл у него жену.
Джоанна потерла висок.
- Астор Сэвидж собирался убить вас ? - Если бы не бодрящие соленые брызги, то и дело попадавшие ей на лицо, она бы решила, что ей снится очередной страшный сон.
- Астор был на редкость ревнив. К тому же за последние полгода он здорово пристрастился к бутылке. Ни Патриция, ни я не подозревали, что его склонность к выпивке была вызвана тем, что он узнал о нашем романе.
Максвелл покачал головой. Волосы у него были мокрые.
- Вы бы посмотрели на нас тогда со стороны. Смех один! Двое закадычных друзей детства стоят в противоположных концах библиотеки, словно два ковбоя из какого-нибудь вестерна. Мысль о том, что мы способны в самом деле убить друг друга, показалась нам настолько нелепой, что мы опустили револьверы. И все бы кончилось миром, - с горечью продолжал Максвелл, ероша рукой мокрые волосы, - если бы Патриция внезапно не вернулась домой. Она боялась, что мне изменит выдержка.
