- Успокойся, все будет хорошо! - услышала она женский голос.
Женщина изо всех сил старалась увернуться от ножек девочки, одновременно пытаясь перехватить ее слабенькие кулачки. Наконец ей удалось прижать руки Элисон к бокам и усадить ее к себе на колени.
Та смотрела на нее округлившимися от страха глазами янтарного оттенка; лицо девочки побледнело так, что походило цветом на ее кружевную ночную сорочку. От пережитого волнения малышка тяжело дышала; сквозь хлопчатобумажную сорочку было слышно, как часто бьется сердце в ее крохотном тельце.
- Тсс, крошка, - нараспев произнесла женщина голосом, в котором не слышалось ничего, напоминавшего о чудовище. - Все будет хорошо. - У женщины были белокурые волосы, как и у мамы. И хотя красавицей ее назвать было нельзя, глаза и лицо у нее казались добрыми.
Элисон очень хотелось довериться незнакомке, но тут она вспомнила, что у волка, когда он поздоровался с Красной Шапочкой, тоже был довольно безобидный вид в сборчатом белом чепце ее бабушки.
Девочка завозилась, стараясь вырваться, но женщина сжала ее еще крепче.
- Как только ты успокоишься, я тебя отпущу, - пообещала она, глядя на Элисон с доброй улыбкой, которая напомнила ей до боли знакомую улыбку Мэри. - Я не могу позволить тебе убежать, крошка. Кругом слишком много опасностей. Слишком много всяких неприятностей, которые могут приключиться с маленькой девочкой.
Как будто мало того, что ей уже пришлось пережить! Элисон совершенно точно знала, как могут знать только дети, что никому больше не должна доверять. Приняв такое решение, она вскинула голову и сердито посмотрела на женщину, стараясь уклониться от ласковой руки, которая гладила ее по грязным спутанным волосам, отводя их от лица.
- Тебе, наверное, было очень страшно в этом шкафу, - тихо сказала женщина и снова нежно дотронулась до головы девочки. - Помню, когда я была такой же маленькой, как ты, я боялась, что в моем шкафу прячутся чудовища, которые только и ждут момента, чтобы наброситься на меня, как только мама погасит свет.
Элисон промолчала, но не смогла сдержать слез, навернувшихся ей на глаза от страха.
Женщина с понимающим видом кивнула.
- Больше тебе ничего не нужно бояться, родная. Обещаю тебе сделать так, что все эти мерзкие, отвратительные чудовища отныне будут держаться от тебя подальше. Они никогда больше не причинят тебе зла.
Ласковые пальцы коснулись свежей ссадины на лице девочки, и та поморщилась.
- Раньше мне иной раз тоже снились страшные сны, - продолжала женщина убаюкивающим, словно у гипнотизера, голосом, и Элисон почувствовала, как ее напряженное до предела тело постепенно расслабляется. - А тебе когда-нибудь снятся страшные сны?
Еще не готовая полностью довериться незнакомке, девочка ответила слабым, почти незаметным кивком.
- Это и неудивительно после всего, что чудовища заставили тебя пережить. - В сдавленном голосе женщины прозвучала холодная, еле сдерживаемая ярость, но малышка понимала, что она направлена не против нее. - Теперь все уже позади, - сказала женщина. - Знаешь что? Я хочу предложить тебе кое-что такое, отчего чудовищ и след простынет. И ты позабудешь все свои страшные сны. - Она помедлила. - Хочешь, скажу?
На сей раз Элисон кивнула уже увереннее.
- Я так и думала. - Женщина улыбнулась, и девочка почувствовала, как сковавший ее ледяной страх мало-помалу проходит. - Насколько я понимаю, все дело в том, что маленькая девочка, которую зовут Элисон Сэвидж, боится чудовищ. Элисон, чьи мама с папой отправились на небеса и живут сейчас вместе с ангелами. Элисон, которой снятся страшные сны. Правильно?
Малышка кивнула.
- Бедная Эли. Тебе многое довелось пережить. Так что главное теперь, - безапелляционным тоном заявила женщина, - сменить имя.
- Сменить имя? - еле слышным дрожащим голосом переспросила девочка.
- Совершенно верно. - Женщина с улыбкой поглядела на нее. - Отныне тебе будут звать Джоанна Лейк. Ты веселая, счастливая маленькая девочка Джоанна Лейк, и тебе больше не снятся никакие кошмары.
Как во сне, подумала Элисон. Она без конца представляла себя кем-нибудь из сказочных персонажей. Больше всего ей нравилось воображать себя принцессой из сказок, которые бабушка Милдред читала ей каждый вечер перед сном.
- Кто вы? - наконец спросила она окрепшим голосом.
- Кто я? Меня зовут Маргарет Лейк, - ловко солгала Кэрон Тэлботт. Жребий брошен, пути назад все равно нет, какая бы опасность им ни угрожала. - Я новая мама Элисон.
Девочка надолго задумалась. А потом, охваченная желанием во что бы то ни стало забыть о тех кошмарах, которые мучили ее на протяжении последних пяти дней, она обвила ручонками шею женщины, безраздельно доверившись ей…
Теперь Джоанне все стало ясно. Теперь она наконец поняла, почему они то и дело переезжали с места на место, когда она была еще совсем маленькой. Ее новая мама, видимо, боялась, что, желая сохранить свою тайну, Максвелл убьет их обеих, если найдет.
Все еще не веря в весь этот кошмар, Джоанна вспомнила об одном немаловажном обстоятельстве.
- Но ведь тест на содержание ДНК показал, что я не внучка Милдред.
- Никакого теста не было. Я выдумал проверку на тест и изобразил его результаты, чтобы убедить Милдред в том, что ты не можешь быть ее внучкой. Но в глубине души я знал, что ты и есть Элисон.
Она в самом деле Элисон Сэвидж! Эта мысль была слишком невероятной, чтобы сразу в нее поверить. Дождь полил с новой силой, капли его низвергались вниз с такой скоростью, словно это были пули. Пули, похожие на те, что убили ее отца с матерью.
- Вот, собственно, и вся эта невероятная история, - завершил Максвелл. - Она бы на этом и закончилась, если бы Милдред не увидела по телевизору тот чертов репортаж на церемонии вручения «Эмми». Я решил подождать, надеясь, что Милдред снова ошиблась, что ты не Элисон. Однако со временем становилось все очевиднее, что дело обстоит как раз наоборот. Я боялся, что, оказавшись в родном доме, ты все вспомнишь. И вот когда тебя здесь стали мучить кошмары, я понял, что еще немного - и ты действительно все вспомнишь. Поэтому, как мне ни ненавистна мысль об убийстве, ты должна понять, что я не могу позволить тебе остаться в живых.
Джоанну охватила паника. К горлу у нее подступил комок.
- Максвелл, прошу вас, - запротестовала она, - не делайте этого. Я никому не расскажу о том, что узнала сегодня от вас. Все это останется между нами.
Она никогда не умела лгать. Бросив взгляд на его суровое, непроницаемое лицо, она поняла, что провести его не удастся.
- Мне искренне жаль, Джоанна. Но ты должна понять, что выбора у меня нет.
