Толпа затихла.
Брин подняла подбородок, наслаждаясь маленьким триумфом от того, что капитан Карр потерял дар речи. Он упивался тем, что оскорбил ее под видом предложения руки и сердца, внушив ей, что она глупая девчонка, жаждущая только блестящих безделушек. Что ж, она подыграет ему.
— Предателя, миледи? — его хриплый голос был опасно низким.
Она скрестила руки, изображая избалованную принцессу.
— Рангар Барендур несколько месяцев держал меня в плену в своем королевстве. Нет ничего приятнее для меня, чем увидеть его сейчас в цепях по милости моего будущего мужа.
Толпа зашумела, но Брин держала голову прямо, не обращая на них внимания. Пусть они считают ее такой мелочной… они узнают о ее истинных чувствах, когда она победит Карра.
Капитан Карр, казалось, впервые выглядел неуверенным. Он организовал этот пир, чтобы она согласилась на его предложение, но явно не ожидал, что она обратится к нему с такой необычной просьбой.
— Я не уверен, что это хорошая идея, миледи, — сказал он.
Она преувеличенно обиделась.
— Вы же не боитесь предателя, капитан? Неужели я должна выйти замуж за человека, который не может защитить меня от простого пленника в темнице, слабого и закованного в кандалы?
Лицо Капитана покраснело, и шрам, пересекавший его шею, стал четко виден. Брин была благодарна толпе… он не посмел бы упрекнуть ее прилюдно.
— Покажите нам предателя в цепях! — крикнул кто-то из толпы.
Капитан Карр выглядел разъяренным, но подал сигнал двум своим солдатам.
— Ладно. Приведите принца Барендура. Проследите, чтобы он был закован в кандалы на запястьях и лодыжках. — он пристально посмотрел на Брин. — Все для моей невесты.
Его гнев был очевиден, но Брин сделала вид, что не замечает его.
Когда солдаты ушли, Капитан пригласил всех к столу, несмотря на испорченное настроение.
— Прошу всех. Ешьте. Наслаждайтесь пиром. Это действительно счастливый день для Мира.
Дворяне с большим интересом набивали свои животы. Брин не могла не заметить, что слуг не пригласили принять участие в пиршестве, что противоречило традиции праздника Святого Амиса, когда все жители становились равными.
Она схватила салфетку и, пока никто не видел, размазала пудру по щекам.
Она повернулась к Капитану Карру, виновато покраснев.
— Боюсь, я испортила макияж. Не могла бы ваша стража проводить меня в мою комнату, чтобы Лисбет могла все исправить? Мне бы не хотелось выглядеть плохо в день моей помолвки.
Карр разговаривал с лордом Гербертом и, казалось, почти ее не слышал. Он приказал стражникам следовать за ней.
— Идите с ней, — сказал он стражникам. — Поторопитесь вернуться, леди Брин. Вы же не хотите пропустить подарок, на котором так настаивали.
— Поверьте, я ни за что не пропущу это.
Она испытала огромное облегчение, оказавшись подальше от толпы, но ее пульс бился слишком быстро, чтобы она могла насладиться наступившим покоем. Как только она вернулась в свою комнату, Лисбет встала возле камина, откуда она выгребала пепел.
— Миледи, я слышала хорошие новости!
Девочка была слишком мала, чтобы понять, что в помолвке нет ничего радостного… все, что она слышала, это радостные возгласы собравшихся внизу.
Брин рассеянно указала в сторону коридора, осматривая комнату в поисках клочка бумаги.
— Я подпортила пудру… ты можешь это исправить? Полотенца есть в шкафу снаружи.
— Конечно, миледи.
Лисбет ушла к шкафу в коридоре, и Брин, воспользовавшись коротким уединением, вырвала страницу из книги. Она взяла в руки перо. Хоть магия мага Марны наделила ее способностью говорить и понимать Берский язык, ее письменные навыки владения этим языком были не столь совершенны. Но она не осмеливалась писать на Мирском, иначе его смогут прочитать не те люди.
«Доверься мне, — написала она на ломанном Берском языке. — Вал скоро придет. Ты вернешься в Берсладен. Я обещаю».
Она положила бумагу на дно коробочки с кольцом, которую достала из верхнего ящика как раз в тот момент, когда вернулась Лисбет.
Приведя себя в порядок, Брин собралась с силами, чтобы вернуться на пир. От привычных палочек для жарки и шариков из теста не осталось и следа; все, что она любила в этом празднике, было перечеркнуто предложением Карра и «новой традицией» очередного пира для знати.
Карр разговаривал с несколькими высокопоставленными военными. Она знала, что волнение, пляшущее в его маленьких глазах, не относилось к Брин. Теперь, когда он обеспечил себе будущий трон, ему не терпелось утвердить свою власть над королевством и продемонстрировать свою силу как союзникам, так и врагам.
Слуги налили ей глинтвейн, который она осторожно выпила, стараясь не потерять рассудок. Дворяне выстроились в очередь, чтобы осыпать ее поздравлениями, и Брин демонстративно принимала каждую из их добрых вестей, но ее внимание было приковано к слугам, а не к дворянам. Именно они были теми, чья аудиенция была ей нужна.
Только они могли передать сообщение мятежникам.
— Вы выглядите отдохнувшей, миледи, — заметил капитан Карр, когда, в конце концов, присоединился к ней за столом. Его нос был красным, что свидетельствовало о количестве выпитого вина. Брин никогда не видела, чтобы капитан Карр злоупотреблял алкоголем, но перспектива стать королем, должно быть, ослабило его запреты.
Он увидел у нее коробочку с кольцом и на мгновение растерялся, ведь на ее пальце красовалось его обручальное кольцо.
— Что у вас там?
Она положила руку на коробку.
— То, что пристыдит предателя. Рангар Барендур унизил меня, и я хочу унизить его в ответ.
Капитан Карр кивнул, внимательно за ней наблюдая.
— Должен сказать, что меня удивляет ваша ненависть к принцу Барендуру, учитывая те слухи, которые до нас дошли.
— Именно эти ложные слухи я и хочу развеять.
Пир тянулся бесконечно долго, и Брин не выдержала толпу дворян, благословлявших ее и болтавших о благе Мира. В итоге она выпила больше вина, чем собиралась, лишь бы их вытерпеть.
Когда солдаты вошли в большой зал, солнце уже садилось.
Толпа затихла, были слышны только перешёптывания. Брин выпрямилась на стуле, забыв о болтливом лорде, рассказывающем ей об урожае тыкв.
Она прижала руку к тесному лифу, чувствуя, что у нее перехватило дыхание.
Раздался лязг железных цепей, когда солдаты привели Рангара. По приказу Карра он был закован в кандалы на запястьях и лодыжках. Полдюжины солдат окружили его, держа руку на мечах. Одежда Рангара была настолько грязной, что трудно было определить, какого цвета она была раньше. Его волосы были покрыты грязью и потом, они прикрывали его лицо.
Но, когда он поднял подбородок, его карие глаза вспыхнули.
Брин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. При виде него ее сердце сжалось, как от удара ножом. В темной темнице она не заметила синяков, покрывавших одну сторону его лица, и не обратила внимания на то, насколько он исхудал.
Их взгляды встретились через толпу.
Брин пристально смотрела на него, желая больше всего на свете прикоснуться к этому израненному лицу, стереть с него грязь.
— Заключенный, принц Рангар Барендур из Берсладена, — объявил солдат.
Толпа зашумела. Брин могла только представить, какие слухи ходили о нем. Вот он, принц враждующего королевства, который когда-то осмелился поверить, что принцесса Мира принадлежит ему, теперь прикован, как собака.
Она сжала коробочку с кольцом в своей ладони, ее сердце бешено колотилось.
— Вот он, — сказал капитан Карр, поднимаясь на ноги. Его лицо ожесточилось, из-за выпитого вина. — Первый из трех подарков на помолвку.
Рангар, должно быть, услышал слова капитана Карра, но никак не отреагировал на новость о предполагаемой помолвке Брин. Его плечи опустились, руки сжимали железо, но голова оставалась поднятой.
Брин вспомнила, как всего несколько недель назад он ворвался в Барендур Холд и ударил Трея за то, что тот посмел сделать предложение Брин. Вряд ли эти сплетники понимали, насколько правдивы были слухи: она действительно принадлежала Рангару. А он принадлежал ей. Но не по той причине, о которой все думали, а по тому взгляду, которым они смотрели друг на друга сейчас.
