Боряном кусты, видимо, как наиболее опасные направления. Вот ведь млять. Опытные, суки, не чета нам. И вообще, мы просто подуставшие дядьки, и просто мирно сидим в кустах с автоматами.
А двое подошли к могиле, один присел у нее, видимо, изучая следы.
— Ну вот, нам что сказали? Что надо забрать трупы? Не получится, нету трупов.
— Да и ладно. Баба с возу, кобыле легче. Уже прибрали, видишь? — громко, чтобы было слышно из-под противогаза, прокричал невысокий крепыш с СВД.
— Ага. Ты, Иса, как я погляжу, дохрена умник. Я вообще говорил тебе, что стрелять не надо, хрен бы с ними, убежали бы и убежали, нам меньше возни. А тут по такой погоде катайся, бля, вози этот триппер. Вот сам бы и ехал, бля, раз настрелял.
— Ты чё, салага, наехал? Тебе что было сказано? Трупы надо привезти. Вот и пиздуй за лопатами, они в прицепе. Давай, копай, воин!
Я, осознав, что они только что сказали, почувствовал, как натянулись в оскале зубы. Вот кто детей убил!
— А с чего ты решил, что тут именно их зарыли?
— Копай, душара, а я пойду машину гляну, — махнул рукой в сторону нашего УАЗика снайпер.
Кто из них что после этого сказал, я не понял, они отвернулись от меня. Противогазы сильно глушили речь, но получается, что до этого они машину всё-таки видели, но не сильно заинтересовались. Возможно, решили, что она тут стоит давно. Но тут звонко затарахтели выстрелы.
Один из бойцов, стоящий у машины, рухнул как подрубленный, второй, высокий и сутулый, присел, схватившись руками за живот, и на подгибающихся ногах уковылял за машину, где и осел у заднего колеса.
Двое, которые у могилы, ловко кувыркнулись в разные стороны. Тот, с укоротом, полоснул из положения лежа, укрывшись за холмиком свежей могилы, очередью по куче мусора, за которой засел Боб. Слава Богу, не прицельно — пустые бутылки, бумажки, листья и куски мерзлой земли полетели в стороне от того места, где укрылся друг. А второй в это время вместо того, чтобы бежать со всех ног, плюхнулся в лужу, видимо, запутавшись и наступив на полу своего резинового плаща. Лёжа в луже он пытался быстро протереть рукавом оптический прицел СВД-шки, заляпанный грязью при падении и очки противогаза. Ублюдок, подумалось мне, это тебе не по детям с комфортной позиции стрелять.
Не парясь прострелил затылок солдату с укоротом и хладнокровно загнал пулю прямо в задницу крепышу с СВД. Прямо между булок, которыми он развернулся ко мне, прямо между раздвинутыми для удобства стрельбы ногами.
Первый, который с укоротом, плеснул перед собой длинным узким веером мозгов, крови и стекол противогаза прямо в мокрую грязь могилы, второй утробно закричал и засучил ногами.
— Чисто! — заорал я, вовремя припомнив прошлый раз, когда вылез на шпалы без предупреждения. Прыгнул из кустов и подбежал к крепышу с СВД-ухой, держа его на прицеле. Хотел пнуть винтовку подальше от солдата, но передумал и наоборот бережно ухватил за цевье и переложил к могиле. По луже потекла красная муть, а снайпер головой в воде пускал пузыри клапаном противогаза.
Из-за кустов с кучи мусора слез грязный, как восставший из могилы мертвец, Боб.
И тут… и тут я с ужасом увидел, как мигнули фары стоящего на дороге УАЗа. Там, за машиной, кто-то был!
— Руки в гору, сука, руки в гору, стреляю, падла!! — наугад, даже не видя противника заорал я во все горло и выбрасывая комья грязи из-под сапог побежал к машине, стараясь обойти ее сзади. Боб рванул ко мне, вскинув одной рукой автомат и дав короткую очередь куда-то в сторону капота. Брызнуло разбитой фарой, клубы белого пара зашипели из простреленного радиатора, кто-то заорал за машиной, а я завопил совсем уж психованно, на ходу стреляя по дверям УАЗа:
— Лежать! Стреляю! Стой! Убью, падла! Руки в гору, млять!!
— Нееет, не стреляйте! Прошу, не надо, пожалуйста! Лежу! Стою! Не стреляйте!
Я запрыгнул за прицеп УАЗика, и, обходя по широкой дуге, заглянул на другую сторону. У переднего колеса скорчилась длинная фигура, автомат лежал дальше, видимо, боец выкинул его, чтобы не провоцировать нас. Я медленно двинулся к нему, держа на прицеле. Дернется — убью.
Шипел радиатор, стонал раненый, но обострившимся слухом я услышал, как Боб спросил:
— Макс, ты как?
— Норм, тут ещё недобитый.
Раздался выстрел, и тут же Боб закричал:
— Я добил этого пидора! — это он про снайпера.
— Не стреляйте, не надо, — глухо стонал длинный, сидя у переднего колеса, и держа руки вверх. Тонкие пальцы и фильтр противогаза мелко тряслись.
Я подскочил к нему и, схватив за шиворот, поволок под свет фар. Точнее, одной фары. Пленный был ранен, в живот, слева внизу, навылет. Крови было не много. Короче, может даже и выживет. А может и нет, это как карта ляжет. Взгляд зацепился за модный броник и незнакомые шевроны на груди.
— Вы бля кто такие?!
— ЧВК… ЧВК “Бурьян”, “Буран”, точнее… это мы так называе…
— Вояки где?! Почему вы? — про “Буран” я не слышал, но их, военных компаний, сейчас полно, наросли как грибы после дождя. — Вояки ушли, сказали что в этом говне участвовать не будут… Приказ нарушили, — пленник задыхался от боли.
— А вы, типа, готовы стрелять по людям?!
— А что делать?! Нам поставлена конкретная задача… Да и идти нам некуда… Если уйдем, то нас же тоже постреляют… Мы ж гражданские почти, — пленник переводил глаза с меня на Борьку и обратно. — А вояки в какую-то деревню ушли. Нам нельзя уйти. Тогда подвоза продовольствия, оружия, боеприпасов не будет… Ничего не будет. Сдохнем и всё…
— Попадос однако, наёмничег! — глумливо и зло, и при этом как-то очень знакомо, но забыто, протянул Боб. Я даже оглянулся на него, и вдруг увидел его глаза. Друг, грязный и похожий на самого стрёмного помойного бомжа, только с автоматом, смотрел не теми сонными и тусклыми глазами, к которым я успел привыкнуть за последние, пожалуй, дай Бог памяти, пятнадцать лет, а глазами того самого Панч Боба, мосластого и злобного парня, кошмарившего ринг родного города и области. Да и соседние области тоже. Рядом со мной снова стоял чемпион, которого не затянуло в криминал 90-х только случайно. Я даже на секунду забыл про сутулого, которого держал за шиворот.
Пленный застонал, я встряхнулся, и присел рядом с ним на корточки. Разглядел значок медицинской службы. Ну надо ж! Медик, мать его! Эскулап, с клятвой Гиппократа.
Борян сделал шаг вперёд и внезапно пнул
