на них такой замечательный заговор на выгодное знакомство, но для подруги ничего не жалко. После разговора с Полозом настроение устремилось к верхней шкале, так что украшения я отдала с легким сердцем.
— Спасибо! — просияла солнышком Фрида, вдевая их в уши. — Я с собой только маленькую шкатулочку взяла и уже все переносила, а дома… Ой, а что это у тебя?
— Что? — я обернулась к богине, открывая сундук.
— В ушах. Ой, и на шее. И на пальце! — ахнула она, хватая меня за руку. — Это же ручная работа. Чистое золото без малейших примесей и вставок!
— Ну, да, — я покосилась на восторженную девушку. — Наверное, чистое.
— Точно Сеня подарил, — вынесла вердикт она. — Ничего странного не чувствуешь? Желание взойти на костер там или постелить красные шелковые простыни?
— Где ты набралась такой пошлости? — захохотала я. — Это просто подарок, ничего двусмысленного.
— Ладно, ладно, я просто спросила. А хочешь, благословлю?
— Ты что? Не вздумай! — перепугалась я.
Благословление богини любви действовало лучше любых заговоров — очнуться не успеешь, а уже как пару лет замужем и детей полон дом.
— Мне нельзя замуж, — с легкой гордостью ответила я. — Яга есть мать, но никогда не жена.
— Я слышала, что первая Яга родилась так давно, когда власть признавалась только за матерью и прародительницей племени, — задумчиво покивала Фрида. — Дело твое. На мой взгляд нет ничего лучше любви.
Любви? Наверное. Только не припомню, чтобы мама рассказывала что-то о любви к мужчине. Да и бабушка тоже, поучая любить деток малых, да животных беззащитных, да природу-матушку, да богов. У каждого свое предназначение, но ни одна Яга, выбирая отца своей дочери, не выходила замуж — куда этого мужа потом девать в избушке, где хозяйничают одни ведьмы?
Время приближалось к восьми, стекая неторопливыми медовыми каплями в чашу моего нетерпения. Что за план придумал друг? Наверняка, он плотно завязан на колдовстве. Или, напротив, что-нибудь чисто человеческое и насквозь нелегальное типа кражи трупа или взлома базы данных МВД с целью похищения отчета о вскрытии. С него станется, тут я ни капельки не сомневаюсь.
Переодевшись в мягкий домашний костюм из футболки и бриджей, я на всякий случай захватила своей дневник, который вела пока читала записи родительниц. Вдруг пригодятся мои наблюдения и интересные комментарии к древним заклятьям?
— Тук-тук, кто в теремочке живет? — постучалась я в дверь Полоза ровно в восемь. Вышедший из своей комнаты Руслан только удивленно покосился на внушительный талмуд в моих руках, на время и зачем-то покивал головой, будто поняв для себя тайну мироздания.
— Прошу, — дверь открылась и мне галантно подали руку.
Вот уж кто не поскупился на расширение хором! Комната змея напоминала небольшой пентхаус, включающий в себя гостиную, спальню, ванную, лоджию и даже небольшую винотеку.
— Знаешь, если бы меня попросили описать ваше змейское величество в трех словах, я бы сказала: женщины, вино и золото.
— Мне так приятно, — прослезился Арсений, подавая бокал. — Извини за обстановку, романтика сегодня лишняя.
И действительно, никакого намека даже на порядок. Повсюду на полу гостиной разбросаны книги, подушки, стояли тарелки с закусками и посреди безобразного великолепия гордо возвышалось зеркало в треть человеческого роста на специальной подставке.
Я с размаху бухнулась на подушку, приняв шампанское. Игнорировать приличия, так по полной, будет напольный вечер.
— А почему шампанское? Слишком праздничный напиток для грустного повода.
— Потому что мы не приветствуем траур, а празднуем конец твоего уныния, — ответил змей, тщательно выстраивая личную защиту по стенам комнаты. Защита была мощная, экранирующая любой взгляд и вздох в сторону Полозовых владений, настроенная исключительно на личное приглашение хозяина территории. То есть вход только по пропускам.
— Мы же не виноваты, что общежитие встроено в Академию, — пояснил он. — А всякие порядочны студенты должны изредка поддерживать репутацию созданий с непрошибаемой печенью.
— Надеюсь, никто не узнает, что мы тут устроили, — поежилась я. — Конечно, что знают двое, знает и свинья, но мы постараемся этого избежать.
Сеня подавился первым глотком шампанского, бросив виноватый взгляд на ванную. Или мне показалось? Нет, не показалось, вон как он прячет глаза и давится смехом, запивая его алкоголем.
— Не поняла юмора, — отставила я бокал шампанского и вопросительно подняла брови.
— Перво-наперво, нужно уяснить, что это было не самоубийство, — перевел тему он.
— Согласен, — дверь ванной распахнулась, выпустив облако пара.
— А он что тут делает? — вскрикнула я, отшатываясь от замотанного в полотенце мужчины.
Глава 26
— Грозился вызвать на дуэль, если не будет здесь присутствовать. Не знал, что он так любит шампанское, — безмятежно прокомментировал Полоз, доставая третий бокал.
— А своей ванны у него нет? — передернула я плечами, трогая горящие щеки.
— Не спрашивал. Мне для друзей воды не жалко, — театрально взмахнул рукой издевающийся змей.
Кто же знал, что эта жердь под кафтаном весьма удачно сложен? Будто специально зависнув передо мной, Кощей выгнул бровь и оглядел мою грудь. Подлец. А, это он на колье смотрит… Эй, а куда руки тянет?
— Может, оденешься? — намекнула я, когда один сплошной мышечный рельеф наклонился надо мной, подцепив пальцами золотую цепочку.
— Эдак и ревновать можно начать, — неуместно развеселился вуир.
Навий царевич пробежал пальцами по моей шее, невесомо погладив ее, перепрыгнул на мочку уха и спустился по плечу вниз, взяв меня за руку. Вкупе с частичной обнаженкой это смотрелось… необычно. И чувствовалось тоже, поэтому когда мурашки поползли вдоль позвоночника, я затаила дыхание. Как… странно.
— Действительно, ничего, — хрипло прошептал он, глядя не на кольцо, а мне в глаза.
— Ты что, мертвая душа, решил и надо мной почахнуть немного? — спросила я, не отрывая взгляда из темных, как Навь, глаз.
Где-то в винотеке хрюкнул от смеха змей, привалившись к стене, а я все никак не могла набраться решимости и выдернуть свою руку из совершенно некрепкого захвата. Кощей моргнул, когда смысл вопроса до него дошел.
— Сдались мне твои побрякушки, — рыкнул он, выпрямляясь. — Мне виски.
Я посмотрела на хлопнувшую дверь спальни, потерла кольцо и чуть обижено уставилась на ржущего Полоза. Тот заказ принял, сменил бокал и не переставая улыбаться во все тридцать два зуба, вынул из холодильника охлаждающие камни.
— Что смешного?
— Бесконечно рад, что я не на его месте, — вновь срываясь на смех, замаскированный кашлем, ответил он. — Если бы мне девушка такое сказала, вместо того, чтобы растаять, я бы к женщинам еще пару веков не притрагивался.
— А чего он? Вцепился в золото, будто и правда над ним чахнуть собрался.
— Я готов заказать панихиду по его мужской самооценке, — простонал Арсений, стекая
