края убывающего месяца.
— Конечно, религия-то совсем новая, едва ли моя ровесница! Но если так, то… Нет, не может быть.
Никто из высших не станет мараться о нео-язычество. Зачем эти слабые попытки колдовать, влияя на события и погоду, если в руках каждого из нас есть власть и магия истинная? Это как нанимать экскаватор для сноски дома, когда можешь разрушить его щелчком пальцев.
— Не высшие, да? — первым догадался Константин и сам поразившись своей догадке опрокинул в себя содержимое бокала.
— У человеческих колдунов не хватит сил, чтобы провернуть такое, — возмутился змей, ленясь вставать за добавкой. Пузатая бутылка неловко слезла со стола и рывками поползла к нам.
— А какое? — я завертелась, как уж на сковородке. — Они просто похищают детей. Да, с помощью нежити, но эти дурни и обычным людям рады показаться, что уж говорить о ведунах? Это бред, но если мы предположим, что кто-то из современного культа решил взять на себя больше прав, чем сможет унести, то дети в опасности.
— И разбег вариативности слишком большой, — поморщился навий царевич. — От «сожрать на ужин» до «увезти в эко-село и воспитать по-своему». Кто знает, что в голову стукнутым взбредет?
А они и правда стукнутые, видят боги, на всю голову стукнутые. Есть мирные граждане, верующие в божественный дуотеизм, а есть такие — детей похищают и голыми в лесах пляшут. Хотя к последнему претензий нет, наши тоже любят на шабашах оторваться. Подозревать всех последователей викки глупо, нужно искать кучку сектантов с болезнями в районе морально-ценностных ориентаций.
Детей стало еще жальче.
— Раз уж мы выяснили приблизительную опасность для похищенных, предлагаю обсудить твою идею, — я подгребла поближе к Полозу, уставившись на него большими и просящими глазами.
— Погоди чутка. Каш, удалось что-нибудь выяснить по поводу смерти?
— Как ни странно да, — пока еще живой мертвец не остался в долгу, пересев поближе к нам. — Теперь мы можем вернуться на Красное болото и рассказать местному духу, какой силой обладают ее волосы.
— То есть все-таки игрушка была зачарована на устранение свидетелей?
— Вроде того. Для высших это, само собой, ерунда, что комар куснул, а вот человечке достаточно было подержать в руках проклятого медведя, чтобы судьба ее запрограммировалась на самоуничтожение.
Самоубийц не принято поминать наряду с приличными рабами божьими, но минуту молчания мы выдержали. Какой бы плохой матерью она ни была, вряд ли заслужила подобное.
— А теперь к идее.
Меня схватили поперек туловища и прижали к себе, будто я тоже чей-то плюшевый мишка. Не успела я моргнуть, как врезалась в мужскую грудь, а собранные волосы оказались распущены ловким движением.
— Ты волшебно пахнешь, — прошептал вуир мне в висок. Я настороженно замерла.
— Руки убери, — глухо зарычав, как медведь, Кощей было поднялся, но я отмахнулась.
— Нет-нет, мне и так хорошо. Так что там за идея? — нужно устроиться поудобнее, чтобы голова меньше кружилась.
— Знакомы ли вам чары первой крови?
— Их несколько. На девственную кровь, менструальную, младенческую, братскую, родительскую. Тебе какие?
— Нет, я про другую кровь. Вражескую.
О-о-о-о! Чары первой крови применялись так давно, что вряд ли помнит даже моя мама, не застав те кровавые времена. Когда враг мог прийти, захватить твою крепость, увести в полон родителей и жену, надругаться над твоими дочерями… Тогда воины с легкостью резали себе вены, лишь бы найти кровника. Только сам поэтапный процесс наложения чар утерян, а сверлящий бешеный взгляд темных глаз мешает мне думать.
— Смотри левее, пожалуйста, а то я сейчас задымлюсь, — голова снова закружилась и я прикрыла глаза.
Мне в губы ткнулся бокал с шампанским и я с удовольствием сделала несколько глотков. Фух, так получше.
— Для этих чар нам потребуется вся община. Ну, то есть почти вся группа, потому что даже нашего тройного резерва не хватит на разрыв ткани пространства.
Сложность кровных чар в том, что они вскрывают пространство, открывая окно для слежки, независимо от того, где находится искомый враг. В Австралии? На кладбище? В соседней комнате? Чары возьмут сполна, без скидок на близость расстояния.
— А еще эти чары как бы запрещены, — намекнул Константин, сжимая покрытый трещинами бокал. Зачем посуду бить-то, а?
— Это дело десятое, — отмахнулась я. — Вся ответственность на мне, я же хозяйка славянских земель.
— Мы хозяева! — взбеленился Кощей. — Мы! И что-то мне не улыбается нарушать один из трех заветов!
— Зря ты его оставил, — обернулась я к Полозу, выдохнув слова ему в губы. — Он слишком правильный для таких вещей.
— Слав, а правда, что никто из жриц жизни никогда не влюблялся? — я напряглась.
— Правда, — также шепотом ответила я. — Нам незнакома любовь к мужчине.
— А близость?
— Дважды. Только для лишения невинности и для зачатия наследницы. Там многое должно совпасть: год, мировые изменения, фаза луны и куча всяких неинтересных подробностей. Нет, мы, конечно, присматриваемся к противоположному полу, но я редко хожу в мир людей.
— А Яга…?
— Да, отец должен быть человеком. Иначе дочери никогда не встать между людьми и высшими.
— Бедная моя девочка, — огорченно пробормотал змей, прижимая мою голову к себе. — Такой пласт жизни упускаешь.
Угу, спасибо, но тему можно было выбрать другую. Голова закружилась вновь.
— Может, вас вообще наедине оставить? — ядовито спросили откуда-то сбоку, на что я лишь невнятно промычала.
— О, здорово, — обрадовался Полоз. — Выход там.
— Хватит, — воздух решительно рубанула мертвая сила. — Мы уходим.
Меня вырвали из теплых объятий, отчего голова взорвалась болью. Твою ж налево, Константин!
— Хватит вести себя, как несдержанное животное, — пролепетала я, хватаясь за виски. — Мы все взрослые люди и…
— И ты отправляешься спать, — дверь хлопнула и перед глазами внезапно показался коридор. Заба-а-авно.
— Как-то ты быстро наклюкалась, мать, — злился царевич, неся меня на руках в женское крыло.
— Еще пока не мать. А с твоими методами и никогда ею не стану! Отпусти меня.
— Да сейчас, разбежался, — издевательски хмыхнул он, пинком распахивая дверь в мою спальню.
— Мне нужно вернуться, — что б ты понимал, головешка недоубитая.
— Зачем? — кажется, кто-то разозлился еще больше. — Зачем тебе к нему возвращаться?
— Нужно, — упрямо вскинулась я. — Еще не все обсудили.
— Уже все обсудили! Все, что можно. Хочешь кровные чары? Будут тебе кровные чары, но потом не жалуйся, что тебя под трибунал потащат. И меня вместе с тобой, — тяжелое пуховое одеяло укрыло меня с головой.
— Куда? Я же в одежде. И в тапочках!
— Тапочки, так и быть, снимем, — кажется, он все еще издевается. — А одежду — только через мой труп.
Опа, это мне по силам! Это мы сейчас быстренько организуем…
— Лежать, — рявкнул он. —
