опустили в очень холодную воду. И вот, так же неожиданно, как началась, она прекратилась. Все стихло. София посидела еще немного под столом, дожидаясь, пока неприятная дрожь покинет тело, а потом осторожно поднялась.
— Землетрясение, — Анна, который справился со всем пораньше, уже стоял у стола и смотрел на нее расширенными от страха глазами. — Снова землетрясение, София, ты понимаешь, снова!
Софии вдруг стало мало воздуха и пространства вокруг, и она торопливо подошла к окну, чтобы распахнуть его и выглянуть наружу. Возбужденные и испуганные голоса уже звенели в воздухе — биокорпус торчал на улице в полном составе, и произошедшее застало их прямо там, — и среди слов «что», «откуда» и «почему» все чаще и чаще повторялось другое, напомнившее о себе тогда, когда о нем было так приятно на время позабыть.
— Стена!
ГЛАВА 21 ВРЕМЯ КОРАБЛЕЙ
Она, едва осознавая, что делает, мазнула пальцами по сенсорной панели компьютера, отправляя его в гибернацию, и бросилась к выходу. Анна — следом, и безмолвно они промчались по коридору почти наперегонки, как если бы от того, кто добежит до двери раньше, зависела их жизнь.
Они только-только успели остановиться, когда выбежали наружу:
— Рональд! — раздался взволнованный голос, и мимо Софии пронеслось в сторону Анны до боли знакомое видение с золотистым шлейфом волос.
Да сколько ж можно?!
Нет, она даже не повернется в их сторону больше. Даже не посмотрит.
Какое-то время София стояла в гордом одиночестве, кусала губы и слушала краем уха полные тревоги предположения сгрудившихся чуть поодаль биологов. Она первая и увидела направляющиеся в сторону Главного дома открытые джипы военных: один, два, три — и впереди ожидаемо был тот, что вез Зельду.
Со всех ног она рванула наперерез.
— Стойте! Зельда! Стойте!
Джип остановился буквально в метре от нее. Солнце, рассыпающееся бликами по лобовому стеклу, высветляло лицо сидящего спереди коммандера, придавая ему оттенок камня, и это как-то странно гармонировало с выражением этого лица. Неодобрительным. Но лишенным удивления, словно Зельда чего-то такого от Софии и ожидал.
— Владимир, уйдите с дороги, — сказал он.
— Что это было за землетрясение? Это же была стена, так? — выкрикнула она, не обращая внимания на его слова.
— Корабль миссии от нас отрезан, — отозвался Зельда, не отвечая и одновременно отвечая на вопрос, и позади Софии голоса сразу стихли, сменившись ошеломленным молчанием. — Как только они приблизились к стене на робовозчиках, включилось ее защитное поле. Они не смогут провезти к нам никакое оборудование, включая роботов. И даже электронику пронести смогут не всю… и не всю рискнут. Сейчас руководитель миссии свяжется с колонией для брифинга и расскажет, что и как.
Почти одновременно с его словами откуда-то с крыши одного из зданий позади взлетели в воздух и понеслись прочь стаей дроны. Их проводили глазами, кажется, все.
— Дадите теперь проехать, Владимир?
— Возьмите меня с собой, — попросила София. — Вы ведь едете в Главный дом, возьмите.
Взгляд Зельды пронзал ее даже сквозь стекло.
— Залезайте.
Приоткрылась задняя дверь, и крепкая рука одного из людей коммандера почти втянула ее в джип. София неграциозно плюхнулась на сиденье, и джип рванул с места так, что она прикусила язык.
До Главного дома на четырех колесах было совсем недалеко; она крутила головой, замечая, что из почти всех зданий высыпали люди и тянутся, тянутся — нет, ну как же «тянутся», когдабегут?! — в сердце колонии, снова напуганные загадкой, которая вот уже шесть недель сидит у них под носом и не дает себя разгадать.
— Фрейя! — схватилась София за коммуникатор, но Зельда, бросив на нее молниеносный взгляд в зеркале заднего вида, успокоил:
— Ваш робот с утра в Главном доме. Мы решили, что там она сегодня нужнее.
«Мы» — это, конечно же, не отряд Зельды и уж тем более не начальник колонии. «Мы» — это миссия, которая прилетела, и которая уже начала распоряжаться имуществом колонии, как своим.
И артифишем Софии в том числе, хотя она еще не согласилась на их условие и все еще может улететь с планеты уже завтра.
Или, получается, уже согласилась? Иначе сейчас ее мысли были бы не полны догадок о том, как с происходящим будут разбираться без оборудования и с единственным роботом в качестве подспорья, а ужасом оттого, что, возможно, она застряла на Цирцее-4 еще на несколько… недель?
Большая часть космических невест, как и экипаж корабля, на котором прилетела София, уехал на космодром еще три дня назад. Остались только она и Жанна, врач-соматолог, но за Жанну проголосовала колония и из Центра адаптации она уже переселилась в выделенное ей постоянное жилье. София же, образно говоря, болталась между небом и землей.
Северина уже сделала пару осторожных намеков, хотя по-хорошему она имела право объявить о своем замужестве в самый последний день. Вот только все знали, что этого не случится.
Колония недоумевала: чего ждет Владимир, на что надеется?
София на что-то надеялась.
Наконец перед ними вырос Главный дом: с толпой, сгустившейся у дверей, с платформой и голографическим проектором рядом с ней — их спешно устанавливали техники, — и с вопросами, на которые ни у кого не было ответов.
В толпе крутилась и Фрейя и, заметив Софию, она бросилась ей навстречу.
— Я же говорила! — Голос робота отражал почти человеческие эмоции. — Я же говорила, София, что что-то обязательно случится, когда меня не будет с тобой рядом!
Синие глаза просканировали выражение ее лица.
— Ты напугана землетрясением? Выглядишь взволнованной. Ты не пострадала?
София спрыгнула на землю, чувствуя на себе и военных сотни взглядов, и покачала головой:
— Нет, я не пострадала. Но да, я волнуюсь. Ты ведь слышала новости?
— Я была в диспетчерской, когда все случилось, — подтвердила Фрейя. — Правда, нас всех попросили выйти, даже меня. Слишком маленькое помещение и слишком большое событие. Руководитель миссии хочет обратиться ко всей колонии.
София оглянулась на Зельду, но он уже растворился в толпе. Нет, им нельзя было упускать его из виду.
— Следуй за мной, — бросила она и вклинилась в толпу.
Люди все прибывали, и чем ближе София и Фрейя продвигались к проектору, тем труднее им было. И вдруг без всяких предисловий и вступительных речей голограмма высокого мужчины в форме выросла на круглой платформе, где сошлись лучи проектора, и заложила руки за спину. Властное лицо с тяжелым подбородком показалось Софии неприятным, даже враждебным. Форма была под стать выражению этого лица: чернильно-синяя, как космос, украшенная широким холодно-серебристым позументом на груди и рукавах.
Она никогда не видела такой.
