С этими словами Силквайер осторожно развязал веревку, развернул передник.
— Нога, как видите, в безупречном состоянии благодаря низкой температуре и герметичности[147] свинцовой коробки. Посмотрите, можно и потрогать. Она холодная и твёрдая, словно мрамор.
— Я потрясен, — только и сказал Том.
А детектив спокойно и деловито прислонил ужасный обрубок к здоровой левой ноге инвалида.
Мелко подрагивая ноздрями, — единственное, что выдавало волнение, — Силквайер долго изучал, сравнивал размеры обеих ступней, формы пальцев, ногтей, изгиб стопы, мозоли на пятке, структуру кожного покрова, степень волосатости и наконец радостно воскликнул:
— Черт побери! Это точно его нога!
— Да, это так и есть, — уверенно подтвердил Том.
— Полное сходство! Ошибка исключена! Этот тип участвовал в ограблении сейфа Диксона. Слава Богу! Я оказался прав. Больше бояться нечего. Мы ничем не рискуем. Я держу в руках конец клубочка, который выведет нас на главных действующих лиц.
— Дорогой Силквайер! Вы — умница… После стольких неудач…
— Да, дорогой друг, я счастлив. Если бы не моя природная сдержанность, я устроил бы здесь маленькую пирушку с танцами и песнями.
— В образе почтенного мистера Джонсона вы выглядели бы весьма забавно. Но поглядите-ка, наш пациент, кажется, приходит в себя.
— Воспользуемся благоприятной ситуацией и попытаемся получить от него признание во всем содеянном. Вообще-то его признание уже не так важно, но это тот самый случай, когда кашу маслом не испортишь. Если бы еще здесь находились секретарь, свидетели, судья! Вашего присутствия недостаточно. Впрочем, у меня идея… несколько сумасшедшая, но полезная, как ни крути. Подождите, а главное, помолчите.
— Буду нем как рыба.
— Лишь бы все сработало…
Сыщик исчез в соседней комнате, спустя примерно минуту вернулся, оставив дверь широко распахнутой.
Хромой открыл глаза и сделал попытку приподняться. Испуганно посмотрев вокруг, он как-то странно напрягся и выругался:
— Что за чертовщина?
Силквайер, не сводя с гостя пронзительного взгляда, не проронил ни слова. Воцарилась оглушительная тишина. Лишь из соседней комнаты доносилось едва слышное поскрипывание.
Инвалид посмотрел на свои голые ноги, отстегнутый и аккуратно приставленный к дивану протез, незнакомого человека, который буквально сверлил его взглядом.
Бандит вздрогнул от ужаса и, заикаясь, спросил:
— Где я?.. Что вы от меня хотите?
Силквайер коротко и резко ответил:
— Вы в полиции!
— В полиции? Все кончено! Мне крышка!
— Вы подтверждаете, что эта нога — ваша?
— Моя? Вы хотите сказать…
— Да. Ваша нога, отрезанная вашим шефом… это ведь вы вскрыли сейф в отеле «Гамильтон»? Мы все знаем. Отрицать бессмысленно.
— Но… если я признаюсь… мне в таком случае грозит электрический стул[148].
— Суд примет во внимание чистосердечное раскаяние… Ваши мучения, вашу инвалидность…
— О! Это было ужасно. Но он сказал, что я в безопасности… и что мне ничего не грозит!
На всякий случай Силквайер добавил:
— Он пойман. И уже раскололся, между прочим, все свалил на вас.
Уловка детектива произвела на жертву сильное впечатление. От ужаса его глаза чуть не вылезли из орбит. Бандит неосторожно пролепетал:
— Арестован? Спринг? Неужели это возможно?!
— Скоро у вас будет с ним очная ставка и вы убедитесь, что он готов растоптать всех, лишь бы оказаться на свободе.
— Негодяй!.. Если б я только знал…
— Я вижу, что Спринг, главарь вашей банды, разочаровал вас?
— Он был так добр ко мне… оставил у себя… обращался как с родным человеком. Нет… это неправда… Конечно, неправда! Вы лжете… он не арестован!
— Когда я вчера вечером остановил вас в Золотом парке, мои люди одновременно арестовали Спринга на улице.
— Вы говорите: вчера… Значит, я нахожусь здесь?..
— Сутки. Вы были без сознания.
— Это вы… это ваша работа… Ах, черт! Вспоминаю… за мной шли двое… пастор…
— Это был вот он…
— И старик…
— Это я!
— И потом какой-то провал в памяти.
— Благодаря одной моей уловке…
— Но кто же вы? Выглядите как старик, а энергичны, подвижны, будто совсем молодой.
— Я — Силквайер!
Укрощенный и напуганный инвалид совсем упал духом.
— Знаменитый сыщик?..
— Как вам угодно! Вы — в моих руках. Никто и ничто теперь вас не спасет.
— Мистер Силквайер, я сдаюсь. Вы, пожалуй, единственный человек в полиции, кого мы действительно боялись. Вы оказались сильнее… Я все расскажу, и, может, после этого мне станет легче. Потому что все время меня преследуют кошмары, угрызения совести…
— Вы признаетесь в том, что ограбили сейф в отеле «Гамильтон»?
— Да!
— Очень хорошо! Вы не отрицаете, что Спринг, миллионер, проживающий по адресу триста восемьдесят, Монтгомери-стрит, — главарь вашей банды?
Допрашиваемый, сделав над собой усилие, произнес:
— Нет… не отрицаю… Этот негодяй решил все свалить на меня. Но я потяну за собой остальных. Так вот, Спринг — главарь банды Тринадцати.
При этих словах Силквайер бросил на Тома торжествующий взгляд и прошептал ему в ухо:
— Какая удача… Это превосходит все мои ожидания.
И, притворно удивившись, детектив переспросил:
— Тринадцать? Впервые слышу…
— Неудивительно! Это отлично законспирированная, хорошо организованная группа… огромное богатство… влиятельнейшие связи… страшные люди.
— Очень хорошо, мой друг! Продолжайте! Повторяю еще раз: суд учтет ваши добровольные признания. Вы сможете рассчитывать на снисхождение. А теперь — может быть, у вас есть какие-то просьбы?
— Я был бы признателен… если бы мне помогли одеться… и надеть протез.
— С удовольствием! Но сначала вот вам стаканчик бренди. Это вас поддержит.
Силквайер взял с полки красивую бутылку, бокалы, печенье. Разлил напиток по хрустальным сосудам, подал один бандиту, запросто чокнулся с ним и сказал:
— За ваше здоровье, любезный!
— За ваше, сэр!
И, жадно опустошив бокал, поблагодарил.
— Еще?
— Не откажусь!
Пока тот пил, Силквайер обратился к Тому:
— Дорогой друг, помогите парню. Я сейчас вернусь.
Сыщик прошел в соседнюю комнату, закрыл за собой дверь, набрал телефонный номер, бросил в трубку несколько коротких отрывистых фраз и сразу вернулся в гостиную.
Здесь он снова запеленал обрубок в чистый кусок ткани, положил сверток в свинцовую коробку, а коробку — в лед. Затем запер ящик со льдом и спросил:
