её Йоши-Себер.
Он остался дежурить, а Миока легла спать, завернувшись в шубу. Она попросила, чтобы он разбудил её через пару часов, но Йоши-Себер не собирался этого делать. Женщине требовался отдых, так что он не смыкал глаз до самого утра. Лишь после того, как Миока проснулась, и они позавтракали, ему удалось немного подремать.
Выехав из леса, они отправились вдоль его восточной стороны. Миока уверяла, что знает, как срезать дорогу, чтобы быстрее попасть в Джагермун. Йоши-Себер надеялся, что они не опоздают, и господин Такахаси успеет спасти свою дочь. Его сердце сжималось при мысли, что её может не стать. Если ко всем его грехам добавится ещё и этот… Йоши-Себер время от времени поглядывал на женщину: выдержит ли она дорогу? Он знал, что яд демонов действует быстро, и избавиться от него почти невозможно. Хватит ли господину Такахаси умения, чтобы вывести отраву из организма дочери?
Глава 46
Воздух так душен,
Страшно идти одному —
Мерещится зло!
Закуро открыл бутыль с маслом и принялся аккуратно разливать густую жёлтую жидкость по сосудам. Фуситэ скручивала полосы материи в тугие жгуты и затыкала ими горлышки. Когда работа была закончена, они уложили импровизированные зажигательные снаряды в две сумки и отправились на кухню. Там Фуситэ велела кухарке приготовить чесночный отвар, которым они позже пропитали купленный слугами невод с тяжёлыми грузилами. Оставив его сушиться, Закуро и Фуситэ уселись в библиотеке, чтобы обсудить план поимки кианши и его Хозяина. Пошёл второй час ночи, когда они, наконец, принялись собираться. Инвентаря оказалось не так уж мало. Закуро с Фуситэ вышли с чёрного хода изрядно нагруженные и тут же свернули в закрытый дворик, соединявший дом Ханако с соседним. Затем переулками пробрались к мосту через городской канал. В свете звёзд вода выглядела совсем чёрной, жёлтый месяц отражался в ней с чёткостью, которая бывает только после проливного дождя.
Ронин и женщина почти час шли, стараясь держаться в тени, прежде чем попали в район трущоб. В то время как весь город спал, здесь слышались голоса и смех, по кривым грязным улочкам шатались пьяные. Но это была лишь внешняя сторона трущоб. Практически безобидная. В глубине же теснившихся построек шайки готовились к работе, а некоторые уже направлялись к намеченным для грабежа домам. В подвалах обыскивали оглушённых и убитых, привязывали к ногам жернова, чтобы сбросить в канал. Трущобы Эдишамы хранили тысячи самых мрачных и грязных тайн.
Закуро почувствовал, что Дару пробудился. Пока он молчал, оценивая ситуацию, но ронин не сомневался, что вскоре двойник заговорит.
Обсуждая охоту, они с Фуситэ обозначили на плане города все известные им места, где были найдены жертвы ночной твари. Благодаря рассказу девушек из «Дворца тигровой лилии» им удалось составить довольно подробную схему вылазок кианши. Получился многоугольник, на первый взгляд ничем не способный помочь, но, когда Закуро соединил все его противоположные вершины линиями, точка пересечения указала на доки в северо-западной части Эдишамы. Ронин полагал, что именно там и находится логово вампира, где днём тот прячется от солнечного света и откуда по ночам выходит на поиски жертв.
Дальше всех от предполагаемого логова находился дом Ханако — очевидно, на него выбор пал только из-за Закуро. Ронин ждал, что Фуситэ обратит на это его внимание, но она промолчала. От этого было ещё тяжелее скрывать правду, но у Закуро не хватало мужества рассказать про адресованное ему письмо.
Фигуры ронина и Фуситэ, скользивших по закоулкам трущоб, были почти неразличимы на фоне тёмных стен. Они торопились добраться до доков, пока вампир не ушёл на охоту — тогда им пришлось бы караулить его. А это было нежелательно, ведь кианши мог вернуться только перед рассветом, а Закуро и Фуситэ меньше всего хотели, чтобы их схватка с монстром стала достоянием зевак.
Ронин убедил женщину, что их цель на данный момент — поймать вампира и лишить его сил. Затем они собирались заставить кианши выдать своего Хозяина. У Закуро не было уверенности, что вампир сделает это, но попытаться стоило.
Пробираясь через трущобы, ронин и Фуситэ приближались к месту, которое могло быть логовом упыря. Когда впереди показались доки, они перешли на язык жестов. Здесь оказалось довольно много народа, сновавшего туда-сюда: люди таскали мешки, катали тачки — словом, занимались под покровом ночи контрабандой. Несколько человек с оружием зорко следили за происходившим: не только за тем, чтобы не нагрянула стража, но и за работниками. Закуро и Фуситэ проскочили мимо них и притаились за покосившимся сараем.
Справа с оглушительным треском распахнулась дверь, но это оказался всего лишь бродяга, на четвереньках выползший на крыльцо, чтобы опустошить желудок. Звуки, которые он издавал, походили на стоны раненой обезьяны. Фуситэ брезгливо поморщилась. Закуро потянул её за рукав — надо было идти дальше. Они прокрались вдоль забора и свернули в грязный переулок, перелезли через подобие плетня и, протиснувшись между двумя обветшалыми сараями, из которых воняло дохлыми крысами, оказались перед портовой таверной, носившей название «Жук».
На крыльце сидели двое нищих, рядом с ними курил трубку здоровый детина, державший на коленях шестопёр. За поясом у него виднелся кривой кинжал. При виде Закуро и Фуситэ вышибала лениво почесал щёку, решая, стоят ли они его внимания. Затем медленно поднялся и прислонился к косяку. То, что Фуситэ была женщиной, не обмануло бдительности охранника, что выдавало в нём опытного мастера своего дела. Правда, с ног до головы обвешанные оружием и сумками ронин и Фуситэ мало походили на парочку, решившую среди ночи заглянуть в таверну, чтобы промочить горло, — скорее уж, смахивали на собравшихся на дело грабителей.
Закуро глазами указал Фуситэ на возвышавшиеся за таверной развалины старого храма Бруммара — всего три стены, на которых едва держались остатки крыши с загнутыми кверху углами. Лет десять назад это была двухъярусная пагода, блиставшая позолотой, краской и лаком. Ежедневно сотни матросов заходили в неё, чтобы помолиться Бруммару и возложить на алтарь скромные дары. Теперь же развалины окружали разросшиеся доки и сомнительные заведения, предлагавшие морякам утехи для тела, а не пищу для души.
— Думаешь, он там? — тихо спросила Фуситэ.
— Предлагаю начать с него. Отличное место, где не встретишь посторонних, — ответил Закуро. — Мы ведь с тобой уже всё обсудили и решили, что подземелья храма — самое вероятное…
— Да-да! — нетерпеливо перебила Фуситэ. — Я согласна.
Вышибала положил шестопёр на плечо — вид перешёптывающейся парочки явно возбудил в нём новые подозрения.
