Как вкусно! И чеснок чувствуется, как я люблю.
Крошечная капелька упала с ложки на мою ключицу. Колби наклонился и слизнул ее, а потом провел языком по моей шее.
– На тебя капнул соус, – ухмыльнулся он. – А бумажных полотенец у меня нет.
Я указала на целый рулон рядом со мной и вопросительно приподняла бровь.
– Я забочусь об окружающей среде и не люблю использовать слишком много бумажных полотенец.
– Ага, – улыбнулась я. Выхватив ложку из его руки, я перевернула ее и провела влажной тыльной стороной по его шее.
Глаза Колби потемнели, когда я наклонилась и оказала ему ответную услугу, слизав соус и слега прикусив кожу на его шее.
Когда я отстранилась, он застонал.
– Еще минута, и я вылью на нас всю кастрюлю.
Я хихикнула.
– Почему мы всегда стремимся друг друга разрисовать? У тебя фетиш или что-то в этом роде?
– Я об этом не знал, но это точно стало для меня проблемой. На днях я проходил мимо детского магазина, увидел на витрине рюкзак с изображением Снупи и сразу подумал о твоих сиськах. Из-за тебя я скоро не смогу водить своего ребенка по магазинам.
Я не могла перестать улыбаться.
– Почему бы тебе ненадолго не выключить соус? Мы могли бы пойти в гостиную. Я хочу посидеть у тебя на коленях и еще раз облизнуть твою шею.
Не прошло и секунды, как Колби повернул ручки на плите, поднял меня в воздух и отнес на диван. Я смеялась всю дорогу.
– Тебе так не терпится?
– Милая, ты даже не представляешь, черт возьми.
Вскоре наш смех и дурачества переросли в серьезные ласки. Я чувствовала стояк Колби через два слоя одежды. Он оказался как раз в нужном месте между моими раздвинутыми ногами и был таким чертовски приятным. Я уже приготовилась скользить по нему вверх-вниз, когда зазвонил мой мобильный. Эта мелодия звонка была практически единственным, что могло меня остановить.
Колби оторвался от меня.
– Что это?
– Это музыка из «Волшебника страны Оз», когда злая ведьма едет на велосипеде в торнадо.
– Почему у тебя такая мелодия?
Я вздохнула.
– Это моя мама. Мы можем сделать вид, что никакого звонка не было?
Колби ухмыльнулся, взял меня за шею и молча притянул обратно. Пятнадцать секунд спустя я была готова продолжить игру, когда на моем телефоне снова заиграла музыка. Я попробовала не обращать внимания, но не смогла.
Я отстранилась.
– Прости. Она никогда не перезванивает, если я не отвечаю. Наверное, что-то срочное.
– Да, конечно, – кивнул он.
Я вытащила из кармана телефон.
– Мне сейчас неудобно говорить, мам.
– Меня ограбили… – выпалила она. – Под дулом пистолета.
Я выпрямилась, заморгала и с трудом вырвала себя из тумана похоти, в котором находилась.
– Что?! Ты где? Ты в порядке?
– Я в галерее. И нет, я не в порядке! Он приставил пистолет к моей голове!
Я спрыгнула с колен Колби и огляделась в поисках сумочки.
– Ты позвонила в полицию?
– Да, они уже здесь.
Я с облегчением вздохнула и кивнула.
– Хорошо, отлично.
– Не могла бы ты заехать в галерею? Пожалуйста! Мне понадобится твоя помощь.
– Да, конечно. Уже еду.
Я даже телефон выключить не успела, а Колби уже схватил мою сумочку и открыл дверь.
– Куда едем?
– В галерею моей мамы. Ее только что ограбили.
* * *
– Ваша мама сказала, что вы недавно устраивали в этой галере выставку? – спросил детектив, держа наготове маленький кожаный блокнот с откидной крышкой.
Я кивнула.
– В прошлые выходные.
Мы с Колби прибыли в галерею пятнадцать минут назад. Мама уже успела превратиться из напуганной женщины в стервозную, что принесло мне некоторое утешение. Вор в маске сбежал, захватив с собой ее кошелек, в котором было меньше сотни долларов наличными, и теперь она висела на телефоне и блокировала все свои кредитные карты.
Офицер кивнул.
– Не показался ли вам кто-нибудь из посетителей выставки подозрительным?
Я сморщила нос.
– Что?! Нет! С чего вы так решили?
Он указал карандашом через плечо.
– Ваша мама подчеркнула, что в тот конкретный вечер у нее был другой контингент среди посетителей. Она почти уверена, что мужчина, который ее сегодня ограбил, был здесь в тот вечер.
– Правда? – опешила я. – Я думала, она его не разглядела?
– Она и не разглядела. Но упомянула, что здесь присутствовали люди, связанные с бандитами. – Он перевернул страницу в своем блокноте. – Одного из них звали Девин такой-то…
У меня отвисла челюсть.
– Вы издеваетесь?
– Нет. А что?
Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от гнева.
– Девин не связан ни с какими бандитами. Он известный татуировщик и на протяжении многих лет оставался моим наставником. Я уверена, что люди из «Миссии Бауэри»[10] в Трайбеке за него поручатся, поскольку он добровольно готовит там для бездомных три дня в неделю.
Полицейский нахмурился и снова заглянул в свой блокнот.
– А что насчет человека по имени Ленни Принс?
Ощущение было такое, будто по моим венам течет не кровь, а пламя.
– Ленни – уличный художник. Он выставлял свои работы в тот вечер, когда здесь был Девин. В тот же вечер здесь выставляла свои работы и я. Его жена – судья дорожного суда в Бруклине. Я уверена, что она не позволила бы ему проникнуть в галерею с целью укрась кошелек. Мне неприятно вам это говорить, но единственное преступление, которое совершил кто-либо из этих мужчин, заключалось в том, что они поверили, будто моя мать поддерживает их работу. Видите ли, моя дражайшая мама считает, что любой человек с татуировками и образом жизни, который не похож на ее, – хулиган. – Я глубоко вздохнула. – Если хотите знать, кто хотел причинить вред моей матери, боюсь, вам придется опросить половину Нью-Йорка. Она привыкла оскорблять всех без разбору, и я не сомневаюсь, что большинство людей затаили на нее обиду.
Мы с полицейским посмотрели на мою мать. Она разговаривала по мобильному, теребя нитку жемчуга на шее. Он повернулся и сложил свой блокнот.
– Спасибо за информацию.
– Вам еще что-нибудь от меня нужно? – спросила я.
Он покачал головой.
– Думаю, нет.
– Тогда я ухожу. Удачи вамс ней…
Колби ждал у двери, уткнувшись в свой телефон.
