Оттого, что убили — его, не тебя
В. Высоцкий
"Баллада о борьбе"
Наступил четырнадцатый день пред январскими календами.
Именно в этот день начинались сатурналии, которые длились три дня. Это праздник в честь бога земледелия Сатурна, восходивший еще ко временам царя Януса, то есть еще до основания Рима.
Но сам порядок празднования сатурналий был установлен позже двумя консулами — Авлом Семпронием Атратином и Марком Минуцием Авгурионом. Эти они повелели воздвигнуть храм богу Сатурну в 257 году от основания Рима.
С тех далеких времен и начали праздновать сатруналии. Поначалу праздник был чисто сельским, а затем стал общегосударственным. По установившейся традиции в этот день рабам предоставлялся трехдневный отдых, и для них устраивались обильные угощения. Все делалось в память о "золотом веке" Сатурна, когда в мире еще не существовало рабства и все люди были равны, когда на земле было царство Свободы.
Хозяева хорошо знали, что и рабам был необходим праздник, когда они смогли бы расслабиться и почувствовать себя людьми.
Помпеи тоже отмечали веселый праздник Сатурна, и массы рабов в эти дни старались ухватить небольшой кусочек счастья, которое так редко попадалаось в их жизни. Это был праздник для всех рабов, кроме тех, что были гладиаторами. Для гладиаторов начинались напряженные дни, ибо именно в это время устраивались большие игры.
На сей раз, Акциан повез тридцать своих гладиаторов в Капую. Этот город был больше и пышнее чем Помпеи, ибо был столицей провинции Кампанья, самой плодородной и цветущей провинции во всей Италии.
В старые времена, еще до пунических войн и до прихода Ганнибала в Италию, Капуя могла соперничать с Римом. В течение трех столетий она была столицей Союза 12-ти городов. Но затем жители Кампаньи вынуждены были подчиниться Риму и с тех пор в Капцю начали стекаться римские патриции, которых привлекала красота природы и теплая зима.
Но после победы Ганнибала над римлянами при Каннах Капуя совершила ошибку. Город перешёл на сторону Карфагенского полководца, недооценив мощь Рима. Ганнибал был вскоре разбит и римляне жестоко отомстили предателям. Часть жителей города была перебита, часть продана в рабство, а взамен их сюда переселили колонистов из Рима, что стали верными сторонниками Вечного города.
Во времена диктатуры Луция Корнелия Суллы здесь были созданы колонии ветеранов его легионов, и Капуя вернула себе былое могущество.
Сейчас в городе царило необычайное оживление. Граждане города всех возрастов и званий, приезжие заполонили Албанскую улицу, которая тянулась от Флувиальских до Беневентских ворот. Все спешили в цирк. Там начнутся грандиозные игры и ланиста Акциан из Помпеи, по слухам, привез отличных гладиаторов.
Децебал выступал в первый день в самом конце. Он без труда одолел своего противника, и, прижав его коленом к земле, приставил меч к его шлему. Толпа подарила гладиатору жизнь. На этот день крови было достаточно.
Амфитеатр наградил дака бурными аплодисментами и приветственными криками. Децебал был рад, что ему сегодня не пришлось убивать…
Вечером дак с нубийцем посетили одну из многочисленных винных лавок на окраине Капуи, где в такие дни собирались массы плебеев и рабов. Гладитаторы приклылись плащами и плот но надвинули на глаза капюшоны не желая быть узнанными в толпе.
В этот день все только и обсуждали бои на арене.
— Ланиста из Помпей Акциан привез неплохих бойцов! — произнес кто-то в дальнем конце зала.
— Но им не сравниться с капуанцами! Здесь школы гладиаторов много лучше.
— Ну не скажи! Я был на последних играх в Помпеях и видел там отличных бойцов. Они еще в Риме себя покажут! Не все конечно, а некоторые. Есть у них нубиец Юба — один стоит сотни.
— Я слышал о нубийце. Но никогда не видел его в деле.
Пастухи Кампании одетые в накиждки из козтих шкур с обветренными и загорелими лицами спорили до хрипоты с рабами из окрестнх сельских эргастериев.
Децебал и Юба сели в самом дальнем и темном углу. Они потребовали вина и сели за стол. Вокруг стоял шум и гомон. Люди уже изрядно набрались, и каждый громко обсуждал сови проблемы.
— Здесь слишком ного наруду, Юба.
— Сейчас везде так. Праздники и в город сьехалось много народа. А говорить здесь можно свободно. Все заняты своими проблемами и никто не слушает о чем болтают за другими столами.
— Рабы словно совсем посходили с ума.
— Дурман свободы дарован им на краткое время вот они и опянели. Их можно понять. Но не кажется ли тебе, что для нас Сатурналии удобное время для реализации наших планов?
— Бежать во время игр? — удивился Децебал.
— Не во время игр, а после них. Но до возврашения нашего обратно в Помпеи.
— Но ты же сам предлагал план побега! И этот план весьма хорош. Здесь его воплотить не удасться.
— План можно изменить.
— Но у нас нет денег, Юба. А без денег мы не сможет удачно сбежать. Где мы найдем корабль, если нам нечем заплатить?
— А если мы не станем платить, а попросту захватим корабль?
— Впятером? Я, ты, Давид, Кирн и Келад? Этого мало для захвата триеры, так мы сможем захватить только мелкое рыбацкое суденышко. А управлять им кто будет? Ведь среди нас не моряков.
— А мы захватим сдуно с командой. Да и почему ты решил, что нас будет всего пятеро? Среди наших людей можно будет найти не менее 30 человек кто согласиться с нами бежать! Разве это не легче, чем поднять восстание гладиаторов?
— Ты, прав. Это легче. Но дело этио опасное и мы сильно рискуем. Акциана так просто не проведешь. Думаешь, что он так просто с нами растанеться? У этого человека собачий нюх.
— А я кое-что снова придумал. Мы сумеем выиграть у него день или даже два. А за это время мы сможем уйти далеко….
Договорить ему не дали двое пьяных рабов. Худые с заскорузлыми руками в лохмотьях — они выгледил жалко.
— Вы кто такие? — пяным голосом, растягитвая слова, произнес один из них.
— Добрые люди не скрывают лиц во время Сатурналий, — поддержал его другой.
— Ты бы проваливал отсюда подобру, добрый человек, — грозно произнес Децебал. — А то я могу рассердиться. А мне бы не хотелось сегодня сворачивать твою шею.
— Я уйду, но прежде ты покажешь мне свое лицо! — задорно произнес раб. — А насчет шеи не торопись. Я в своей жизни выпускл кишки и не таким как ты.
— А что ты хочешь увидеть в моем лице? — снова с просил дак. — неужели оно заменит тебе новый фиал вина?
— Ты похож на фискала! Все вынюхиваешь, и потом доносишь? И даже в такие дни!
