пританцовывая, явно собираясь его посетить.
— Что за салон?
— Женский, красота, косметика — всё в этом духе, — произносит он и, заложив руки в карманы брюк, начинает неспешно прохаживаться по кабинету, разглядывая обстановку, будто первый раз тут.
Про себя думаю, что это странное решение для столичного чиновника — вложиться в такой непонятный бизнес, но… его деньги, его дело.
— Кто там будет? — спрашиваю и вижу, что глаза Андрея загораются — он рад, что оказался полезным.
— Да все свои, с администрации даже кое-кто.
— И не боятся отношения испортить? — спрашиваю я, намекая на немилость действующей власти.
— Так мероприятие закрытое, — говорит Андрей спокойно.
— Косметика, говоришь? — Вспоминаю увлечение Марины. Наверное, ей будет интересно.
— Ага, женские штучки. — Он пошленько улыбается, играя бровями. Бабник, прости господи. Но кто я такой, чтобы судить?
— Я там буду, — произношу ровно. — И не один, — добавляю, глядя ему в глаза.
— Окей. — Андрей поднимает раскрытые ладони, потом снова задумывается, барабаня пальцами по подбородку. — Надо, чтобы вагоны через Казахстан от одного отправителя были. Возьмёшь?
— Возьму, — отвечаю ему
— Пивка вечером? — предлагает он, довольно улыбаясь.
— Нет, не получится, — говорю уверенно.
— Пропал куда-то совсем…
— Дел много, — пресекаю я его попытки залезть в личное.
Андрей покидает кабинет, и я снова погружаюсь в работу: совещания, документы, звонки. Но сквозь эту рутину настойчиво пробивается один желанный образ.
Марина…
Она завладела моими мыслями. Слишком много её стало в моей жизни за такое короткое время. Я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать, что происходит, но внутренняя свобода дорога, ни черта не сдаётся, отчаянно борется.
Телефон пискнул, извещая о сообщении: Ангелина, наконец, разродилась ответом. Тянула долго — видимо, испугалась, сообразила, что я не в духе. И я этого особо не скрывал.
«Её зовут Марианна. Ошиблась! А, может, это вообще одно и то же имя? Да какая разница вообще, Глеб⁈»
Действительно, созвучно. Но Марина… Марина мне нравится больше. Мариночка. Мариша. Девочка моя, красивая. Моделичка длинноногая.
После разговора с Сергеем я попросил Ангелину уточнить имя у своего источника. И вот он — результат. Смеюсь над собой, не в силах скрыть облегчения и отмечая, что окончательно выдохнул только сейчас. Хотя, признаться, все сомнения развеялись ещё после утренней беседы с Савицким. Хорошо хоть хватило выдержки не звонить Марине и не вываливать на неё весь этот сумбур.
Ну, Ангелина! Нормально так встряхнула! Получит у меня, засранка. Пишу ей в ответ какую-то горячку, стираю, снова пишу, используя формулировки чуть мягче. Знаю, она просто импульсивна и ни в чём не виновата. Написал, чтобы не занималась ерундой, и пообещал вернуться к её делам, как только она с матерью вернётся с отдыха. А это, слава богу, нескоро. Может, за это время у неё самой что-то переменится.
Набираю номер Марины, но она сбрасывает, присылает сообщение, что на встрече и не может говорить. А меня так накрыло волной нежности после всех этих передряг… Я пишу ей, что чертовски соскучился. Хочу всё бросить, встретить её после работы и увезти… куда угодно. Устал я от этих игр. Не хочет ко мне в берлогу — пусть сама назовёт место, я отвезу в любую точку мира. Ах да, завтра мероприятие, надо появиться. Но это ненадолго… Не успеваю додумать, звонит Марина, и я тут же хватаю трубку.
— Марина… — выдыхаю, чувствуя удовольствие от возможности вновь слышать её.
— Глеб, скажи, ты говорил с Сергеем? Звонил ему? — Её нервный, надломленный голос заставляет меня мгновенно насторожиться. Я резко поднимаюсь с кресла, готовый разорвать всех, кто посмел её обидеть.
— Привет, Марина…
— Привет…
— Звонил и что? — выпаливаю быстро, прокручивая в голове недавний диалог с Сергеем.
— Зачем? Для чего? Я же просила! Мы договаривались! — В голосе звенят обвинение и требование, но её срывающееся дыхание гасит во мне вспышку гнева.
— Где ты сейчас? — Нихера пока не понимаю, но обязательно разберусь.
— Собираюсь ехать домой! Ты ответишь на мой вопрос? — Марина не сбавляет оборотов.
— Я разговаривал с ним о делах, — начинаю невозмутимо, чтобы передать ей спокойствие. — Марин, ты взвинчена чем-то. Давай не будешь садиться за руль?
— Она застрахована! — с иронией произносит она.
— Марин… — Я начинаю метаться по кабинету. Что за бред у неё в голове?
— Хорошо. О делах, так о делах… — продолжает она, словно говоря сама с собой.
— Почему ты решила, что не о них? Он тебе что-то сказал?
— Ничего особенного…
— Марин, ты вынуждаешь меня позвонить ему и спросить напрямую.
— Не нужно… Он ничего не говорил… Я… Я, наверное, опять всё не так поняла…
— Мы не касались темы наших отношений, — говорю я честно. — Но я бы не возражал, если бы он знал.
Мне удалось разговорить Сергея под левым предлогом, не упоминая Марину. Но, если бы мне не повезло, я бы спросил в лоб.
— Зачем ему знать? — выдыхает она, и я отчётливо слышу щелчки поворотника.
— Марин, ты всё-таки поехала?
— Да. Я в порядке.
— Напиши, как доберёшься, — прошу я её. Меня злит, что она не слушается и не даёт влиять на её решения.
— Хорошо, — тихо отвечает она.
Я по-прежнему готов сорваться к ней, но меня что-то держит… Чёрт!
Подхожу к окну и, упирая в него локоть, запускаю пальцы в волосы. Мне нужно, чтобы она сама сделал шаг. Ну же, Мариш, позови меня, попроси… Я очень хочу тебя видеть.
— Я напишу, — доносится из трубки.
— Хорошо… — Я растираю пальцами переносицу и жду чего-то. — Надеюсь, ты завтра не работаешь?
— Работаю, — отвечает она быстро, но тут же уточняет: — С утра.
— Вечером пойдёшь со мной на одно мероприятие?
— Вечером… Да, вечером могу.
— Отлично…
Глава 47
Марина
Чёрное или бежевое? Чёрное строгое, а бежевое… открытое и лёгкое. Сегодня жара, на солнце все тридцать пять, вечером будет, конечно, прохладнее… Пусть будет бежевое. И такие же босоножки.
Волосы убираю назад и закалываю в низкий в пучок. Надеваю длинные серьги с подвесами. В макияже, как вызов, акцент на губах.
После вчерашнего разговора с Глебом я почти
